- По нескольким причинам. Первая. Именно здесь я очнулась, у местного лекаря. Вторая. Именно здесь меня первый раз принесли в жертву. Третья. Именно здесь мне вкатали в лоб здоровенный камень. Четвертая. Именно здесь меня взяли в плен матросы с корабля вот этого человека, который продал меня в рабство, между прочим… - мои силы иссякли.
- Тоже здесь? – заинтересованно спросила Софино.
- Что здесь?
- В рабство тебя здесь продали?
- Нет, но мне от этого не легче. – Не понятно было к чему все эти разговоры.
- За то нам намного легче. Если бы человек, которому тебя продали, был бы здесь, то это намного сильнее осложнило бы наше пребывание.
- Ты прекрасно изложила и проведенное здесь время и причины, по которым тебе придется остаться здесь, - Фемья была задумчива. – Софино пойдет на пристань и попробует выяснить что-нибудь про местные средства передвижения по морю. Я пойду к лекарю. Ставрос пойдет в лес и раздобудет еды и воды. Кстати, как его зовут?
- Кого, Ставроса?
- Лекаря.
- Борус, по-моему. А ты в своем мире случайно не профессор в университете?
- Не будем думать о своих мирах, пока. Нам надо сделать некие вещи до того как попытаться туда вернуться. Поскольку у всех есть дело, ты остаешься сторожить пожитки.
глава 20
Через три часа я все еще сидела на бережку. Хотелось поплавать, освежиться, но, памятуя о предыдущих попытках и о том, что спасать меня некому, я поостереглась экспериментировать. В связи, с чем и плот удерживать не стала. Он уплыл в открытый океан. Было холодно, ведь не май все-таки. Сначала, я еще пыталась размышлять обо всем произошедшем, а потом мне почему-то показалось, что для выводов не достаточно информации. Можно догнать Ставроса, но ведь прошло несколько часов, а я даже не поняла, в какую сторону он пошел. Они все разошлись, они меня просто бросили. Эти мысли пришли в мою голову, когда уже стемнело. Я внезапно осознала, что моя, как вы помните, не снимаемая чудная кольчужка, делает мне массаж. Я знала, что во время опасности она как бы сжимает меня, а сейчас она пускала волны, которые мягко плыли и придавали расслабленности моему усталому телу. Что бы это означало? Кто-то шел из леса.
- Ты очень задержался, Ставрос. Может быть, ты соизволишь развести огонь, я хочу согреться.
- Я не люблю огонь, - прозвучал почти знакомый голос.
Я же потеряла голос, и поэтому просто обернулась. Передо мной стоял местный лекарь Борус. Только было что-то странное в его облике, вроде бы все на месте. Ноги, голова, нос и руки, все было на месте и все же что-то было не так. Он не дал мне времени подумать.
- Ты ждала меня? – спросил он, слегка растягивая слова. Мне кажется, раньше Борус так не делал.
- Вообще-то, нет. Но раз уж пришел, присаживайся.
Он сначала дернулся обратно к лесу, но по окончании моей фразы, решил остаться и уселся в отдалении.
- Расскажи мне, кто ты? – он меня разглядывал.
- Борус, ты заболел? – удивление смешалось с подозрением. – А может ты не лекарь совсем?
- Нет, я точно не лекарь, - слова звучали безжизненно, даже с какой-то грустью.
- Значит, ты не Борус! – загадка накладывалась на загадку в моем мозгу. – А кто же ты?
- Я тот, кого ты ждала, так ты сама сказала.
- Ничего подобного, но нечто похожее я сказала, - кольчуга расслабилась и я вместе с ней.
- Я подсяду поближе? Ты не против? – он встал и сделал два нетвердых шага в мою сторону, сел ближе, намного ближе, чем мне бы хотелось. Но я смолчала. Что-то меня беспокоило, какие-то шальные мысли.
- Ты мне как-то сказал, что мы встретимся, ты умеешь видеть будущее? – вопрос был задан не праздно, я хотела спросить о собственной судьбе.
- Твое будущее можно предсказать не будучи Нострадамусом, - он улыбнулся, вернее мне бы хотелось думать, что это была улыбка.
Я испытала странное ощущение блаженства, покоя и тревоги, именно в такой последовательности. Это продолжалось сотню лет, он наклонился, поцеловал меня и я потеряла сознание.
Здесь хочу сделать отступление. Нет, меня и раньше целовали; нет, ничего неприличного я не имела в виду; нет, я так полагаю, что ничем особенно неприличном это дело и не закончилось бы. Ничего такого, что нельзя рассказать мамочке.
Но тут случилось не поправимое. Я очнулась. Этот жуткий звук будет преследовать меня даже на том свете. Звенели мои браслеты. Противным заунывным и в какой-то степени похоронным маршем звучали простые украшения. Я опять потеряла память, я опять не могла сказать, как меня зовут и кто я такая, что я здесь делаю и с кем я сюда пришла. Пока я занималась собственными проблемами, Борус (пока для меня это был Борус) стал выше и темнее что ли. Иначе говоря, он поменял свое обличие, теперь передо мной был незнакомый человек, я горящим взором и длинными руками. Все остальные подробности укрывал длинный и темный плащ, взявшийся не пойми откуда.