- Где мы? – любопытство не порок, и молчать долго я не умею в принципе. Я на собственных похоронах буду толкать речь.
- Мы в доме одного паранду, любезно пригласившего нас после того как ты чуть не убилась на площади, – беседовала Софино тоже вполне дружелюбно, что за ней водилось не часто.
- Я себя нормально чувствую и хочу понять, что же произошло и за что ты его так, Ставрос?
- Ты мешаешь ему. Он в данный момент договаривается о нашем выкупе и ночлеге, - прошептала Софино. – не забывай: согласно местным обычаям ты можешь беседовать со своим мужчиной только наедине.
- Ой, сейчас я встану и поговорю со всеми, - я не феминистка, но всему есть пределы.
- Молчи. Все самое хорошее ты уже сделала.
- Объясни мне, теперь Ставросу придется платить за то, что он покалечил этого человека?
- Наоборот, он контрабандист и за него дадут денег нам. И приличную сумму, между прочим.
- Я-то думала, Ставрос, как пират должен заступаться за подобных себе.
- Ставрос пират. Это такая же работа, как, например, сапожник или пахарь, а контрабандист распространяет очень опасные и запрещенные вещи. Тебе предложили взять саламандру и если, допустим, ты бы ее взяла. К утру города бы не стало. А если бы кто-то выжил, то разорвал бы тебя на куски. Теперь понятно, почему Ставрос так поступил?
- Нет, зачем было калечить человека? Неужели нельзя было просто отдать его властям.
- Нельзя. Как только он выпускает коробку из рук, саламандра принимается за дело. Вот поэтому коробка должна быть зажата его рукой. Так лучше для всех.
- Но… ведь город каменный. Как здесь может что-то сгореть?
- Но люди-то не каменные. Саламандра уничтожает все живое, и даже живой камень ей по зубам. Все молчи, идут мужчины.
Пират, ничего не говоря, подал знак следовать за ним. Я поковыляла. Мы пришли в комнату, мягко говоря, больших размеров, с большой кучей мебели. Хозяин улыбнулся Ставросу и оставил нас одних в помещении.
- Я не могу решить, что делать дальше. Я не могу оставить тебя здесь одну, - пират обращался ко мне лично, - но нам надо сделать запасы.
- А почему нельзя меня оставить одну? Я ничего не буду делать. А потом можешь оставить со мной Фемью. Это вариант.
- Нет, папачо нельзя оставлять одну в чужом доме. И двух тоже нельзя.
- Может пойти всем, - вступила в разговор Софино, - Нанику будем оберегать от всяких неприятностей.
- Ты как, можешь идти?
- Я нормально. Почти. Мы вполне можем пойти, особенно если мне не придется таскать тяжести.
- Ты везде сможешь устроиться, - с усмешкой сказал Ставрос, - даже в аду выберешь место потише.
- Закончили обсуждение моих способностей, - чего он ерунду говорит.
Мы опять вернулись на площадь, благо для этого всего лишь требовалось выйти на порог гостеприимного дома. В этот раз Ставрос совершал покупки не просто быстро, а очень быстро. Меня загородили от белого света спины Софино и Фемьи. Я почти ничего не видела и меня соответственно почти никто не видел. Единственное что я уяснила: так это уважение, выказываемое торговцами пирату. Почему я не знала, но это было слишком очевидно. Не думаю, чтобы он был таким уж известным пиратом с кучей подвигов, а потом разве за пиратство не наказывают?
Мы вернулись в приютивший нас дом приблизительно через полчаса, а за нами туда же ввалилась толпа разносчиков с кульками и тюками всевозможных размеров. Еще через полчаса в холле появилась куча нашего вновь приобретенного скарба. Хозяин, глядя на происходящее безобразие, молчал. А затем и вовсе предложил Ставросу воспользоваться его подвалом. Пират благородно отказался, сославшись на то, что завтра нам уезжать.
«Как? Как мы все это понесем?» - вот вопрос, мучавший меня всю оставшуюся часть дня. То ли от обморока, то ли странных вопросов, но к вечеру меня уже клонило в сон и болела голова, причем в месте не состоявшегося удара. Видимо, просто показывала мне, как она умеет болеть и переживать.
Ужин меня мало интересовал. Еда была, точно, но что именно было в качестве еды, я не запомнила. Хозяин очень почтительно беседовал с пиратом, что, кажется, удивляло самого Ставроса. Он на все проявления вежливости отвечал со смущенной ухмылкой. В заключение вечерней светской программы нам было предложено провести экскурсию по дому. Отказываться было неудобно, мы согласились и не пожалели. По крайней мере, я ни чуть не расстроилась лишней пешей прогулкой. Именно так и можно назвать незапланированную экскурсию. Дом оказался огромным. Больше всего меня потрясла спальня хозяина. Она представляла собой небольшой стадион, плотно заставленный мебелью, таким образом, что казалось, будто находишься в нескольких комнатах сразу. Двухэтажная кровать напоминала самостоятельный дом. Внизу это был диван для дневного времяпрепровождения, а наверху было ложе из 1001-ой ночи. Сооружение было очень хрупким на вид, но, судя по всему, выдерживало хозяина дома немаленькой комплекции каждую ночь. Огромное с балдахином ложе так и манило к себе, но здесь дело не закончилось. Оказалось, что внутренние стены в доме сделаны из того же живого камня, что и внешние. Я подошла к ближайшей стене (между прочим, абсолютно нечаянно). Я устала и мне хотелось просто прислониться. Стена за моей спиной поддалась, как масло под горячим ножом. Я не ожидала такой реакции от стены и начала проваливаться внутрь, в другую комнату. Ставрос успел спасти меня от позорного падения. Я пропусти мимо ушей то, что он при этом шипел на меня. Это мне показалось совершенно не интересным. Наконец, хозяин решил, что достаточно умучил нас своим домом и милостиво пригласил в предназначавшуюся нам комнату. Она своими размерами даже превосходила комнату хозяина. В этот раз комната напоминала уже стадион средних размеров. Все те же двухэтажные кровати и много, очень много мебели. Но здесь расстановка шкафчиков и комодиков представляла собой лабиринт с центральной площадью (если так можно выразиться о комнате). А уж в центре этого всего стояла даже не кровать, а двухэтажный аэродром. Больше кроватей я не узрела.