В течение еще трех суток я не видела никого кроме Софино и Нарима. Ставрос мелькал где-то в периферийной зоне обзора, Фемья молча протягивала мне руку для очередного забора крови. Микстуру приходилось делать два раза в сутки. Мои руки стали похожи на руки заправского наркомана, все в уколах, ни одного живого места. В конце концов, и я не железная. Когда состояние обоих перестало внушать сильные опасения, я стала выходить на волю. И даже спала во втором шатре, который так и стоял напротив. Но кое-что во внешнем мире изменилось. Далинея перестала общаться с кем бы то ни было, а Дарил наоборот нашел общий язык с большинством разбойников. Маленький тентик Далинеи стоял поодаль, в самом дальнем крае поляны. Дарилу приходилось бегать целый день туда и обратно. Его это не смущало и не затрудняло. Ставрос совершенно не переживал на эту тему. Фемья тоже. Фемья переживала на другую тему. И при первой же возможности поведала мне об этом.
- Нам пора отправляться. У нас больше нет времени.
- Куда отправляться? – сидение в запертом пространстве убивает остатки интеллекта.
- У нас что-то вроде миссии. Или тебе больше нравится слово: квест? Может поход? Что ты предпочитаешь?
- Я предпочитаю: дом, тишина и покой.
- Покой нам только снится, - хорошо поставленным голосом произнесла Фемья, - скоро затмение, надо идти.
- Сейчас еще не получится. Надо потерпеть еще пару дней. Мы что-нибудь придумаем. В этом мире наверняка, существуют средства передвижения, кроме своих двоих.
- Ладно. Но тебе придется взять эти вопросы на себя. Если парень выздоровеет, тогда Мирош подарим нам несколько пенег.
- Кого?
- Не забивай пока голову. Пока у нас ничего нет, в крайнем случае, придется бежать бегом. Насколько я могу судить, бежать придется пару недель без перерывов и отдыха.
- Ага, - едва сказала я и отправилась спать. На утро предстояла очередная проверка здоровья моих пациентов.
Утром проснувшись, я сразу же пошла к шатру, называемому теперь не иначе, чем лазарет. Дверью в лазарет служила плотная, но легкая занавесь. Приподняв ее, я вошла и, повернувшись спиной к спящим, начала поправила дверцу, что бы холодный ветер не трепал стенки. Это меня раздражало. Проделав необходимые операции и ни о чем не подозревая, я повернулась и застыла на месте. Кровать Нарима была пуста. Перевела взгляд и узрела обоих. Они, не обращая ни на что внимания, целовались. Я потеряла дар речи. Навсегда. Я стояла, они целовались. Так продолжалось несколько минут, потом они соизволили меня заметить.
- Тебе не кажется, что следовало бы выйти. Ты нам мешаешь.
Поскольку в это время я пребывала без дара речи, то рассчитывать на другие проявления благодарности не стоило, я повернулась и вышла. Еще несколько минут пробыла в качестве памятника перед входом в лазарет. Я ни как не могла решить, а что мне-то надо делать. Тут мое состояние заметил Ставрос. Не получив ответ на простой вопрос о здоровье брата, он сделал шаг к шатру, готовый к худшему. Я не стала останавливать его, мне была интересна его реакция. Выйдя через пару минут, он ободряюще мне улыбнулся и бодрым голосом произнес:
- Они всего лишь целуются на узкой кровати Софино. Хотя я им посоветовал перебраться на кровать Нарима, так что может уже не только. - Он усмехнулся. – Вот уж не думал, что тебя так шокируют такие простые события. Впечатлительная, - доверчиво сказал он подошедшей Фемьи. Она недоумевающе осмотрела пирата и решила оставить нас разбираться в своих проблемах без ее участия.
Весть облетела лагерь со скоростью молнии. Меня поздравил с удачным лечением только Ставрос, остальные не проявили никаких благодарственных поползновений в мою сторону. Здесь и сейчас героями были Нарим и Софино. Они, раскрасневшиеся от смущения и удовольствия, принимали поздравления с достоинством королевской четы.