Объявив, что свидетельские показания не подлежат сомнению и обвинение остаётся в силе, епископ сказал, что для торжества правосудия и в интересах следствия остаётся лишь добиться признания самой обвиняемой.
— Итак, приступим к дознанию! — торжественно изрёк он и кивнул Хемницу.
— Ханна Штернберг, ты признаешь себя виновной в гнусных злодеяниях и преступлениях против нашей Матери Святой Католической Церкви и против рода людского? — тихим, почти ласковым голосом спросил тот.
— Нет! — твёрдо заявила девушка. — Клянусь Девой Марией, что это не так!
— Не кощунствуй, дочь моя, — отеческим тоном начал увещевать упрямую девушку Хуго Хемниц. — Лучше присядь и хорошенько подумай! — С этими словами он кивнул палачу: — Усади её на кресло милосердия!
Иеремия Куприк, обрадованный, что так скоро наступил его черёд, подскочил к Ханне, сгрёб её в охапку и грубо впихнул в кресло, сиденье, спинка и подлокотники которого были густо усеяны длинными острыми шипами.
Ханна закусила губу от боли, пронзившей всё её тело, но смолчала. Снова раздался вопрос иезуита, и снова, еле сдерживая слёзы, Ханна выдавила из себя «нет».
Хемниц с улыбкой кивнул палачу, тот всей тяжестью своего тела навалился на Ханну — этого было достаточно, чтобы удвоить её страдания.
И опять на свой вопрос инквизиторы услышали тот же ответ.
— Что, если на неё надеть испанские сапоги? — осторожно предложил отец-дознаватель.
— Или влить ей в глотку расплавленный свинец? — подхватил аббат Кардиа.
Епископ Мегус с презрением взглянул на аббата и сухо заметил:
— Тогда эта подлая ведьма уже никак не сможет признать свою вину.
— Резонно, — рассудительно заметил Хемниц, придавая своему лицу смиренное выражение и тихим голосом предложил: — Тогда лучше, как мне кажется, ваше преосвященство, напялить на эту нечестивицу раскалённую маску, хотя бы ненадолго, чтобы это вместилище мрази потом могло говорить.
Хуго Хемницу уже порядком надоело это развлечение с дознанием, он должен был выполнить задание генерала ордена иезуитов и поэтому одним махом решил покончить с расследованием всех преступлений Ханны Штернберг.
Председатель трибунала не стал возражать и, улыбнувшись, кивком дал своё согласие.
Иеремия Куприк, ловко подхватив кузнецкими клещами раскалённую докрасна чугунную маску и удерживая её на весу, медленно направился к мертвенно-бледной Ханне, которая с ужасом наблюдала, как огненная маска, украшенная адской улыбкой, неумолимо приближается к её лицу. Когда Ханна ощутила невыносимый жар от раскалённого металла, она пронзительно закричала:
— Не надо! Я всё скажу!
Хемниц успел остановить палача в тот момент, когда чугунная маска едва не обуглила девичье лицо.
— Ты признаешь себя виновной во всех перечисленных в обвинительном акте преступлениях, Ханна Штернберг? — спросил Хуго Хемниц с отвратительной улыбкой.
— Да, — прошептала Ханна.
— И раскаиваешься во всех своих преступлениях?
— Да! — крикнула Ханна и лишилась чувств.
— Вот и всё, — удовлетворённо заключил Хемниц, — так и следует записать в протокол допроса.
— Нет, ещё не всё. Завтра необходимо выполнить кое-какие формальности, весьма важные для завершения следствия, — заметил епископ Мегус и обратился к палачу: — Ты уже можешь удалиться, сын мой, но сначала сними бедняжку с кресла милосердия!..
Палач плеснул холодной воды в лицо Ханны, и та, открыв помутневшие глаза, услышала радостный голос аббата Кардиа, читавшего вердикт трибунала:
— «... руководствуясь Божьим милосердием, призывающим к всепрощению к падшим грешникам и заблудшим овцам, если они признали свою вину и раскаялись со всей искренностью и смирением в содеянном, Святая Католическая церковь проявляет заботу о душе злостной преступницы Ханны Штернберг, дочери шверинского лекаря Отто Штернберга, которой вышеупомянутая преступница не заслуживает. Однако, благодаря бесконечной милости Божьей и настойчивым усилиям отцов-инквизиторов, а также благодаря своевременному признанию Ханны Штернберг в совершенных преступлениях и её искреннему раскаянию, трибунал святой инквизиции находит возможным простить ей все грехи и преступления, какими бы они тяжкими ни были, и после проведения торжественного ритуала покаяния Ханны Штернберг она будет передана в руки светской власти с рекомендацией для последующей публичной казни на площади перед ратушей путём сожжения на медленном огне с соблюдением всего торжественного ритуала аутодафе. Amen».