В продолжение этой поучительной беседы коадъютор несколько раз тревожно оглядывался в заднее окошко, но погони не было — только два всадника в чёрном продолжали скакать следом. Хемниц не ошибся, предсказывая действия проклятого Люцифера, скрывающегося в доме Валленштейна под личиной скромного учителя фехтования и астролога. Лишь только поднялся переполох в связи с похищением Брунгильды и зверским убийством её горничной, он, связав все события последних дней, сразу всё понял. Но, несмотря на то, что по его совету несколько рот солдат были немедленно посланы к резиденции епископа, перекрыв там все входы и выходы, а полки рейтаров наглухо блокировали все пути и дороги, ведущие из Шверина так, чтобы даже мышь не могла проскользнуть, все принятые экстренные меры запоздали — хитроумный иезуит на шаг опережал маркграфа фон Нордланда. Правда, Хуго Хемниц и на этот раз недооценил своего заклятого врага.
Когда карета удалилась от столицы герцогства на добрых пять миль, её догнал третий всадник в чёрном. Это был один из самых доверенных людей графа Лауэнбурга — Фридрих фон Клюгенау или просто Колченогий Фриц, который на днях переметнулся из армии фельдмаршала Тилля на службу к герцогу, соблазнившись более высоким жалованьем, но на самом деле — по приказу иезуитов. Он и сообщил о приказе окружить резиденцию епископа и о других мерах, предпринятых герцогом для поимки похитителей дочери. Правда, Хуго Хемниц не мог предполагать, что разъярённый герцог бросил на выполнение операции почти четверть личного состава своей огромной армии, иначе он постарался бы любой ценой выскользнуть за пределы герцогства со своей драгоценной добычей, а в случае невозможности уйти от преследователей попросту перерезать глотку Брунгильде и тщательно спрятать труп где-нибудь в лесной чаще.
— Безусловно, герцог от отчаяния совсем рехнулся, если приказал окружить и обыскать резиденцию самого епископа, — ухмыльнулся Хемниц. — Но пусть герцог разберёт всю резиденцию хоть по кирпичику, он найдёт там, что угодно, кроме своей глупой дочери! Ха! Ха! Ха! — рассмеялся иезуит, предвкушая, как этот шаг Валленштейна осложнит его и без того непростые отношения с Ватиканом.
В это время Брунгильда зашевелилась, и коадъютор приложил палец к губам.
Однако иезуит ошибался: герцог не собирался обыскивать дворец епископа и тем более разбирать его по кирпичику. Цезарио Планта сумел ему внушить, что дочери он там не найдёт, а только вызовет понятное недовольство Ватикана и самого императора, что неизбежно приведёт к очень неприятным для герцога мерам. Однако гвардейцы под командованием графа Трчка в гости к епископу всё же были отправлены. Тот, с минуты на минуту ожидая Хуго Хемница с добычей, чуть не наложил от страха в панталоны, когда внезапно увидел мундиры и кирасы гвардейцев у своей резиденции.
Цезарио Планта не сомневался, что дерзкое похищение дочери герцога — работа иезуитских шпионов, и её не повезут в эту западню, а выберут более надёжное место — например, какой-нибудь отдалённый монастырь. Хитроумный астролог посоветовал Валленштейну провести войсковую операцию, смысл которой заключался в тщательной проверке и перекрытии всех дорог, особенно ведущих из Шверина, а также в тщательной проверке всех монастырей на территории герцогства. Гвардейцы, посланные к резиденции епископа, должны были только отвлечь внимание иезуитских шпионов и убедить похитителей, что преследователи находятся на ложном пути. Так, вскоре полученные сведения от догнавшего карету Колченого Фрица, если не рассеяли полностью тревогу Хуго Хемница, то утвердили его в правильности принятого им решения. Он и не догадывался, что личный фехтовальщик и астролог герцога придумал очередной дьявольский трюк, жертвой которого на этот раз должен стать сам епископ Мегус, на что герцог с восторгом согласился, поскольку увидел в этом достойный ответ на дерзкое похищение его дочери.
Аббат Кардиа был несказанно удивлён, когда перед ним неожиданно предстал Хуго Хемниц в сопровождении нескольких человек, волокущих за руки и ноги девушку.
— Дочь самого фон Валленштейна?! — в ужасе воскликнул, словно громом поражённый, настоятель монастыря, которого напугала сама мысль о грядущей каре за содействие похитителям.
Не далее, как вчера, ему наконец удалось избавиться от присутствия сестёр-урсулинок, лишившихся крова в результате набега протестантских разбойников, в которых небезосновательно признали людей курфюрста Бранденбургского. Решение епископа поселить бездомных урсулинок в мужском доминиканском монастыре до тех пор, пока не будет заново отстроена их обитель, диктовалось острой необходимостью сохранить общину этих несчастных монахинь. Аббат Кардия, скрепя сердце, вынужден был подчиниться странному решению епископа и не пожалел ни монастырских, ни даже личных средств, чтобы в кратчайшие сроки заново отстроить обитель сестёр-урсулинок.