Густаву Адольфу любой ценой хотелось навязать Валленштейну решающее сражение — это стало для шведов делом жизни или смерти. Дело в том, что ближе к осени 1632 года герцог в стратегическом плане фактически уже выигрывал военную кампанию. В то время романтизм и настоящая рыцарская доблесть удивительным образом сочетались с невероятной жестокостью и полным равнодушием к судьбам простых людей, военная стратегия заключалась не только в том, чтобы выбрать подходящий момент и обрушить на противника мощный удар, но, Главным образом, в том, чтобы этого противника измотать в небольших стычках в весенне-летнее время, а ближе к зимним холодам оккупировать ещё не разорённую войной какую-либо богатую область или город и встать там со своей армией на квартиры, предоставив врагу сомнительный выбор: погибнуть от холода и зимней стужи в разорённых землях или ускоренным маршем срочно убраться в свою страну, по пути неся огромные потери от ран, болезней, голода и холода.
Значительные потери шведы понесли после жестокого и кровопролитного сражения при Фюрге, недалеко от Нюрнберга, где Валленштейн, внезапно появившись, использовал тактику «выжженной земли» и заодно создал глубокую оборону, по своему обыкновению делая ставку на свою отлично вооружённую, экипированную и обученную пехоту. События, которые привели шведов к поражению в кампании 1632 года, начались ещё в мае, когда армия Валленштейна была ускоренным маршем переброшена из Чехии в Саксонию. Густав Адольф в это время как раз предпринял поход в Баварию. Поняв, какая страшная угроза нависла над его саксонским союзником — курфюрстом Иоганном Георгом, верный своему союзническому долгу, северный рыцарь поспешил со своей армией из Мемминга на север. Однако, несмотря на всю стремительность движения его мобильной и хорошо обученной армии, Густаву Адольфу так и не удалось помешать соединению войск Валленштейна с армией герцога Максимилиана Баварского. В середине июня 20-тысячная армия шведского короля подошла к Нюрнбергу, где получила значительное подкрепление от протестантских союзников — под командованием герцога Бернгарда фон Веймара находилось почти 25 тысяч солдат и офицеров. Таким образом, в распоряжении Густава Адольфа оказалось 19 тысяч хорошо вооружённых и обученных кавалеристов и 26 тысяч пехотинцев, многие из которых были только недавно рекрутированы и поэтому ещё недостаточно обучены. У герцога и его союзников сил было почти в два раза меньше: всего 28 тысяч солдат и офицеров — 17 тысяч пехотинцев и 11 тысяч рейтар.
Густав Адольф, располагая столь огромными военными силами, расположившись лагерем недалеко от Нюрнберга, всё-таки поспешил укрепиться на занятых позициях, прекрасно зная, что летучие отряды конницы Валленштейна покоя ему не дадут. Король уже прикидывал, каким образом армию противника взять в клещи и полностью разгромить в том случае, если владетель Фридланда двинет свои войска из Саксонии к Нюрнбергу. Однако Валленштейн перед тем, как вторгнуться в благодатные и богатые края Южной Германии, провёл при помощи разведывательных отрядов Рейнкрафта рекогносцировку местности и, внезапно появившись под Нюрнбергом, тут же поспешил закрепиться в сосновом лесу южнее Фюрта, благо ландшафт здесь, как нельзя лучше, позволял оборудовать позиции для оборонительных боев. Предварительно в так называемую «Старую крепость», которая представляла собой руины крепостного сооружения и где теперь была устроена ставка герцога, он вызвал Холька и Пикколомини и, едва те успели переступить порог мрачной с облупленными стенами комнаты, сказал:
— Итак, мои друзья! Времени у нас мало, но работы много, даже слишком много, поэтому приказываю вам как можно быстрее очистить всю округу на сотни миль от всего, что может переварить брюхо солдата и лошади. Армия Снежного короля должна очутиться в самой настоящей пустыне. Вы, обрист-лейтенант, насколько мне известно, неплохо набили руку в делах подобного рода, принимая участие в войне за Мантуанское наследство.
Пикколомини улыбнулся в ответ: ещё бы, ведь в Мантуе он неплохо заработал, грабя и разоряя селения и даже города, в Верхней Италии всюду, где он появлялся со своими наёмниками, начинались жестокая резня, безумное, ничем не оправданное насилие, невиданного размаха грабёж и разнузданные оргии. После кровавых безумств головорезов графа Октавио Пикколомини оставались только дымящиеся руины, горы трупов и земля действительно превращалась в пустыню. Не зря испанский фельдмаршал Галлае, под началом которого граф сражался за Мантуанское наследство в 1630 году, постарался избавиться от него. Так что Валленштейн прекрасно знал, кому поручить столь деликатное дело, как разорение окрестностей Нюрнберга, однако даже он не предполагал, как нажился Пикколомини на разорении герцогства Мантуя и какие огромные вклады он регулярно делал в различные итальянские банки.