— Не сомневайтесь, ваше высочество, я вам обещаю, что вскоре не только вблизи Фюрта, но и в радиусе сотни миль от самого Нюрнберга не найдётся ничего съестного даже для воробья, разве что воронье и прочие охотники за падалью не останутся без пищи, — с очаровательной улыбкой пообещал Пикколомини.
— Ну, а вы, любезный граф, — повернулся Валленштейн к генерал-вахмистру, — как я убедился, своё дело знаете. Надеюсь, что и на этот раз не подведёте.
— Можете не сомневаться, ваше высочество, скоро почти вся Южная Германия превратится в выжженную пустыню, напоминающую Синай, но манны небесной людям Снежного Короля ждать будет неоткуда, — хвастливо пообещал тот.
После этих хвастливых и циничных заявлений головорезы отправились выполнять бесчеловечный приказ герцога, и вскоре вся местность на многие десятки миль в окрестностях Нюрнберга и в самом деле превратилась почти в безжизненную пустыню с дымящимися руинами сел и городов, с вытоптанными и сожжёнными полями, вырубленными садами. Скот был угнан, дороги забиты беженцами, у ещё не остывших пепелищ, у обочин дорог валялись трупы, над которыми с громкими криками кружилось чёрное воронье. Скоро во всех окрестностях Фюрта и Нюрнберга, как и обещал Пикколомини, улыбчивый потомок известного гуманиста Пия II, не осталось ничего съестного даже для воробья, но зато для охотников за падалью обильной поживы появилось сколько угодно: кровавый пир войны был в разгаре. «Война за сено» — так назвал один из участников этих чудовищных акций, генерал-вахмистр Хольк свои действия, санкционированные самим Валленштейном. Это название осталось в сознании и памяти немецкого народа, в истории самой Тридцатилетней войны. Спустя всего несколько недель все запасы продовольствия в шведской армии и в войсках её союзников были почти полностью израсходованы. Участились случаи мародёрства по отношению к несчастным беженцам, ссоры солдат друг с другом из-за продуктов и другие опасные эксцессы. Дисциплина стала падать. В довершении всего лагерь протестантов захлестнули эпидемии часто неизлечимых болезней. Начался падеж скота, в том числе строевых и обозных лошадей, мясо которых тут же шло в пищу обезумевшим от голода солдатам. Густав Адольф, потеряв терпение, 3 сентября 1632 года двинул ударные части своей армии на штурм хорошо оборудованных позиций противника, причём местность, изрезанная долинами, оврагами, лесами и небольшими озёрами, позволяла атаковать войска Валленштейна только в лоб.
Генералиссимус, наблюдая из развалин старой крепости за атакующими шведами, довольно ухмыльнулся и сказал стоящему рядом герцогу Максимилиану Баварскому:
— Этого я давно ждал. Надеюсь, теперь моя пехота даст внушительный урок его величеству Снежному королю, и это, надеюсь, будет концом всей военной кампании нынешнего года, — после чего он вперил свой стальной взгляд в находящегося тут же фельдмаршала Алдрингена и добавил жёстким тоном: — Если же шведы, не дай Бог, сомнут пехоту, а наши позиции окажутся недостаточно хорошо подготовлены, тебе, любезный барон, не сносить головы. Полковые палачи давно мучаются от безделья.
— Наши позиции неприступны, ваше высочество, и солдаты полны решимости сражаться до победного конца. Я за это ручаюсь, ибо достаточно хорошо позаботился о нашей победе, — с полнейшим хладнокровием ответил Алдринген.
— У Густава Адольфа и его союзников почти двукратное превосходство в силах, и эти еретики ещё в состоянии беспрерывно атаковать наши позиции, словно взбешённый баран ворота. Поэтому я боюсь, что... — начал было герцог Максимилиан Баварский.
— ... противник таранными ударами своих бесконечных атак всё-таки прорвёт нашу оборону? — зловеще усмехаясь, прервал его Валленштейн, продолжая внимательно наблюдать за полем боя. — А я именно на бесконечные атаки Снежного короля и рассчитываю. Атаки на хорошо оборудованные позиции противника всегда заканчиваются огромными потерями, в этом я убедился ещё во время войны с турками, когда лично наблюдал, как отборная пехота янычар и кавалерия башибузуков проигрывала сражение жалкой горстке казаков, державших круговую оборону за своими повозками и наспех вырытыми рвами. Это зрелище до сих пор стоит перед моими глазами и многому меня научило, и я ещё тогда хорошо усвоил, что врага лучше всего поражать на расстоянии, используя огнестрельное оружие. В нынешних войнах, как думаю, и особенно в будущих, главную роль будет играть пехота и артиллерия.