Острая сталь меча Балтингов развалила туловище последнего нападавшего несчастного иезуита от левой кчючицы почти до самого пояса. Это был страшный, так называемый магдебургский удар, которым маркграф в результате длительных упорных тренировок в фехтовальном зале овладел в совершенстве. Было уже 11.35.
— Скорее к карете! — воскликнул Нордланд и вместе с бароном опрометью выскочил наружу к конюшне.
— Верховых коней увели! — крикнул Хильденбрандт. — Твой слуга пытался стреножить и оставшихся от твоей кареты, но я случайно помешал, и этот ублюдок скрылся!
— Да, герцог был прав: я пригрел змею на груди! — откликнулся Нордланд и сплюнул с досадой.
Они поспешно вывели из конюшни оставшихся лошадей и запрягли в карету. Хильденбрандт вскочил на козлы, и едва Нордланд успел захлопнуть за собой дверцу экипажа, как он рванул вперёд.
— Скорее, барон! — погонял своего нового кучера маркграф, почти по пояс высовываясь из окошка кареты, хотя она неслась с бешеной скоростью. Нордланд то и дело поглядывал на часы: пять минут осталось пройти большой стрелке до цифры 12.
В это самое время Валленштейн спокойно ужинал в обществе своих близких боевых соратников: фельдмаршала Илова, генерал-вахмистра Рейнкрафта, графа Трчка, оберста Кински и ротмистра Ноймана. За креслом герцога как всегда маячила высокая фигура верного камердинера Карла.
Отличного выдержанного вина и обильной изысканной закуски было более чем достаточно, офицерам и самому герцогу скучать не приходилось, вскоре все они несколько захмелели.
— Послезавтра возвращаемся во Фридланд! — то и дело повторял заплетающимся языком Валленштейн. — А затем двинемся к границам Баварии! Меня на границе ждут мои верные полки! Как там мои войска, готовы к вторжению в земли герцога Максимилиана Баварского?
— В полной боевой готовности, ваше высочество! — неизменно отвечал Илов, потягивая мозельское.
— Прекрасно! Значит, вербовкой наёмников и рекрутским набором для имперской армии здесь, в моей родной Чехии я никому не позволю больше заниматься! Хватит! Нас, чехов, и так мало осталось! Это мой народ, а он и так сильно пострадал от этих бесконечных войн!
Все налоги чехи теперь будут платить только в мою казну! Ведь у меня на содержании сорокатысячная армия, преданных мне лично солдат! Клянусь, сюда больше не ступит нога имперского сборщика налогов! Верно я говорю?
— Совершенно верно, — поддакнул герцогу оберст Кински, который уже давно пытался склонить Валленштейна к союзу с Саксонским курфюрстом. — Совершенно верно, ваше высочество, — повторил он. — Чехия по праву принадлежит только вам!
— С такой армией я спасу не только Чехию, но всю Германию, и многострадальный немецкий народ сможет вздохнуть с облегчением, когда я, наконец, прекращу эту бессмысленную кровавую бойню, которая длится уже больше пятнадцати лет, — гнул своё герцог.
— Пора уже давно объединить все земли Германии и Чехии в одно могущественное королевство! — воскликнул Кински, встряхивая пышными светло-русыми кудрями.
— ... и основать новую королевскую династию! — добавил фон Илов.
— За короля новой Великой Германии и Чехии, за императора нового Великого Германского Рейха! — поднял свой бокал граф Трчка.
— За его величество Альбрехта фон Валленштейна — будущего императора Великого Германского Рейха и короля Чехии! — гаркнул Рейнкрафт.
Едва генерал-вахмистр произнёс этот тост, как в коридоре послышался какой-то странный шум, который быстро нарастал. Топот множества ног, обутых в тяжёлые ботфорты, лязг оружия, крики и проклятия стремительно приближались. Казалось, лавина камней несётся с горных вершин, сметая всё на своём пути.
Герцог и его офицеры разом замолкли на полуслове и с удивлением встревоженно переглянулись. Внезапно огромная двустворчатая дверь в зале с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась толпа вооружённых до зубов солдат. В основном это были люди графа Пикколомини и гауптмана Деверокса, который с алебардой наперевес мчался впереди всех и явно был предводителем этой толпы внезапно обезумевших ландскнехтов.