Барон Рейнкрафт и Брунгильда, к счастью, всего этого уже не видели. Генерал-вахмистру удалось, отбив удары алебард и шпаг, быстро проскочить в женские покои и, захлопнув дверь, задвинуть на ней засов. Схватив Брунгильду за руку, он побежал по коридору в её спальню. Не обращая никакого внимания на визжащую от ужаса горничную, Рейнкрафт распахнул створки высокого стрельчатого окна и глянул вниз на блестящую в темноте у подножья замка воду так и не замёрзшего в этом году пруда, а потом посмотрел в глаза Брунгильды. Та всё поняла без лишних слов. Из коридора уже доносились приближающиеся яростные крики и громкий топот. Барон Рейнкрафт и Брунгильда встали в полный рост на широком подоконнике огромного окна и, взявшись за руки, одновременно бросились вниз. Ледяная, тяжёлая, словно свинец, вода сомкнулась над ними, приняв эту пару отважных безумцев в свои холодные объятия.
Ужасающая картина открылась взорам маркграфа Нордланда и барона Хильденбрандта, когда они, наконец, добрались до ставки герцога. Оставив карету недалеко, у одного из захудалых городских трактиров, поручив её заботам несказанно обрадованного свалившимся невесть откуда счастьем хозяина этого питейного заведения, они тайком пробрались в замок. По нему бродили пьяные солдаты из роты Деверокса, алебардиры, шотландские стрелки, городские стражники и прочие ландскнехты, попадались солдаты из полка оберста Батлера. Сквернословя и устраивая драки между собой, иногда даже с применением оружия, они занимались привычным мародёрством. Маркграф, улучив момент, прикончил одного из предателей, которым по воле рока оказался Мак-Леод. Не долго думая, Нордланд напялил на себя не только его камзол и перевязь со шпагой, но и длинный клетчатый шотландский плащ и заодно завладел парой великолепных бельгийских пистолетов. Кутаясь в просторный плащ, он с Хильденбрандтом бродил из комнаты в комнату замка, пытаясь обнаружить хотя бы тело герцога или найти кого-нибудь из его соратников, но всё было тщетно: в заваленном трупами и залитом кровью зале, под грудой окровавленных мёртвых тел драгун и алебардиров они нашли только четырёх мёртвых офицеров, сохранивших верность генералиссимусу, а также бездыханное тело камердинера.
— Однако, тел дочери герцога и барона Рейнкрафта здесь почему-то нет! Неужели эти двое остались живы в этой мясорубке и сумели скрыться? — задумчиво произнёс маркграф.
— Скорее всего, они захвачены в плен, — высказал свою точку зрения Хильденбрандт.
Нордланд с сомнением покачал головой:
— Барон не из тех, кого можно взять в плен даже во время такой бойни.
Так и не обнаружив никого из соратников герцога, которые бы могли каким-то чудом выжить, они, не мешкая, отправились по запутанным переходам замка Эгер к выходу. Несколько раз они натыкались на мертвецки пьяных солдат, попадались им и твёрдо державшиеся на ногах мерзавцы, тогда быстрые клинки маркграфа и барона действовали безотказно. И всё же тело Валленштейна им не удалось найти: потерявшие человеческий облик и накачавшиеся под самую завязку дорогим вином из подвалов замка солдаты продолжали измываться над мёртвым герцогом, перед которым ещё вчера трепетали. Каждому ничтожеству хотелось лишний раз пнуть изувеченный труп некогда грозного рыцаря, главнокомандующего имперской армией и войсками Католической Лиги. Особенно усердствовали в этом гнусном развлечении граф Пикколомини, гауптманы Деверокс и Лесли, а также оберст Батлер. Благодаря службе в лейб-гвардии, они ближе всех находились к герцогу и, несмотря на все милости и привилегии и щедрые подачки, которыми были усыпаны, почему-то теперь люто возненавидели своего благодетеля.