Гетман Корецкий после того как эрцгерцог Маттиас выложил ему почти полмиллиона гульденов и выплаты причитающегося жалованья своим солдатам и офицерам, а также казакам, решил возвращаться в Речь Посполиту. Многие шляхтичи и особенно казаки, жадные до военной добычи, были недовольны выпавшей на их долю суммой. Больше всего роптал эскадрон хорунжего Пржиемского, к нему тотчас присоединилась часть казаков. Полковник Конашевич-Сагайдачный быстро и решительно подавил недовольство своих сечевых побратимов, гораздо сложнее обстояло дело в войске гетмана Корецкого. Шляхтичи и слышать не хотели о возвращении в Речь Посполиту без богатой добычи и, пользуясь своими привилегиями, вступили в такой ожесточённый спор с самим гетманом, что тот пришёл в отчаяние. Убедившись, что с турками не сладить из-за огромного их численного превосходства, ляхи решили попытать счастья на землях вассальных княжеств Порты, а именно в Мунтении и Молдове. Как ни пытался образумить их гетман Корецкий, всё было напрасно. Более того, взбунтовавшаяся часть ляхов, выбрав своим полковником хорунжего Пржиемского, громогласно заявила, что при возвращении в Речь Посполиту они пойдут не по утверждённому в договоре с молдавским господарем пути, а южнее, чтобы при случае добыть саблей не только славу, но и богатые военные трофеи. Многие шляхтичи надеялись встретить и ограбить на дорогах Молдавского княжества сборщиков дани, предназначенной для Порты, объясняя свою алчность благородной местью за убийство польских пленных в Кузминском лесу, бывшее более ста лет назад.
Тяжеловооружённые польские гусары и наёмные немецкие рейтары получили самое высокое жалование и поэтому далеко не все из них изъявили желание последовать примеру бунтарей и уклониться от утверждённого маршрута, однако неожиданно к сводному отряду ляхов под командованием Пржиемского примкнул Валленштейн с десятком рейтар. Эрцгерцог не стал его отговаривать, рассудив, что война с турками закончилась и солдаты, оставшиеся не у дел, имеют полное право искать себе новую службу.
Барон фон Илов тоже был не прочь пополнить свою мошну и с восторгом принял предложение Валленштейна присоединиться к нему. Истинных мотивов авантюрного поступка рыцаря никто не знал, а он, несмотря на предупреждение Флории-Розанды, в душе лелеял мечту о встрече с ней.
Поначалу всё войско, возвращавшееся в родные земли, держалось вместе, но за Сиретом гетман Корецкий повернул на север в сторону Заставны, а полковник Конашевич-Сагайдачный внезапно свернул в сторону Валя-Кузмин и через Кузминский лес быстро двинулся в Чагор, намереваясь обойти Черн южнее и дальше, минуя Хотин, на Подолье, идти в родные украинские земли. Причина столь странного и рискованного манёвра осталась загадкой даже для казачьих старшин, впрочем, сотник Мак случайно видел, как полковник на развилке дорог Сирета что-то оживлённо обсуждал с фон Валленштейном, который почему-то отправил фургон Ингрид Бьернсон к казачьему обозу. Чего они обсуждали, никто не знал, но именно после разговора с Валленштейном полковник резко изменил маршрут и вместо того, чтобы двигаться в сторону Заставны, повёл полки в сторону Подолья. После этого Валленштейн и барон фон Илов примкнули к отряду хорунжего Пржиемского, который собирался в поисках сборщиков султанской дани порыскать между Сиретом и Тарашанами.