— Тем хуже для меня, — хладнокровно ответил Валленштейн. — Но тем не менее я немедленно еду в Сучаву, в гости к господарю, ведь Флория-Розанда в опасности, и только моё появление на Господарском холме может спасти её!
— Вы в этом уверены?
— Как в том, что победа любит заботу, а посмертная слава героя — дороже жизни труса.
— К сожалению, я не могу вам это запретить, да и не хочу. Пожалуй, я и сам бы так поступил, — с грустью в голосе заметил полковник. — Могу вам выделить сотню казаков.
— Увы, это только моё дело. Я поеду один, и сам за всё отвечу перед господарем, я должен пройти этот путь до самого конца, каким бы этот конец ни был, — твёрдо заявил Валленштейн и, тронув шпорами коня, снова отправился к маркитантскому фургону.
Ингрид уже полностью пришла в себя и по виду рыцаря мгновенно сообразила, что тот собирается делать.
— Ваша милость, вам лучше не возвращаться в Сучаву. Вспомните о просьбе Флории-Розанды! — воскликнула Ингрид.
— Если я этого не сделаю, значит, я не достоин рыцарского звания, — холодно заметил Валленштейн, облачаясь в свой самый нарядный камзол.
Вскоре он снова был в седле. Рейтары рвались ехать с ним, но Валленштейн был неумолим. Он, взяв себе на дорогу сотню талеров, оставшиеся свои деньги раздал им, не забыв и про Ингрид, махнул рукой на прощанье и умчался навстречу новым опасностям: на этот раз, судя по всему, — на верную гибель. Дорогу в Сучаву он теперь хорошо знал и уверенно двигался к своей цели.
Бросив короткий взгляд ему вслед, полковник подозвал к себе сотника Мака и шепнул ему несколько слов. Тот кивнул чубатой головой и вскоре, переместившись ближе к арьергарду, поравнялся с пятью сотнями отборных рубак, которых на время похода ему доверил Конашевич-Сагайдачный.
Как Валленштейн не спешил в Сучаву, а голубь с чёрной меткой летел гораздо быстрее и через несколько часов очутился в руках Флории-Розанды. Она увидела, как птица клювом стучит ей в окно. Сердце у княжны замерло. Она сразу узнала одного из своих голубей и, отказываясь верить глазам и надеясь на чудо, распахнула узорчатые створки окна. Голубь тотчас влетел внутрь и сел ей на плечо, нежно воркуя. Она осторожно взяла его в руки и, отвязав от лапки чёрную нитку, долго задумчиво её разглядывала. Что-то подсказывало ей, что не всё так однозначно, в появлении этой птицы со зловещей чёрной меткой кроется какая-то загадка. Она не находила себе места до самого утра следующего дня и лишь на рассвете немного успокоилась, приняв твёрдое и, как полагала, единственно верное решение.
Ближе к полудню во дворе послышался какой-то шум и громкие возгласы. Флория-Розанда выглянула в окно и увидела, как во двор въезжает целая гурьба всадников во главе со спэтаром Урсулом. Вид у них был довольно жалкий, многих вояк украшали окровавленные повязки, всё говорило о том, что их совсем недавно где-то здорово потрепали. Флория-Розанда тут же связала неожиданный прилёт голубя с неприятностями, которые выпали на долю отряда спэтара. Её брат, приехавший накануне днём, опрометью выскочил из своих покоев, чуя недоброе.
Спэтар соскочил с лошади, упал на колени и на четвереньках пополз к одному из фонтанов под окнами галереи, на которой стоял Лупул.
Флория-Розанда поняла, что спэтару и его людям и в самом деле здорово досталось. Она видела, как рядом с братом появился сам господарь, и Урсул, стоя на коленях, рыдая и тряся чёрной окладистой бородой, ему что-то рассказывал, неуклюже жестикулируя огромными руками. Она увидела, как спэтара под мышки схватили пушкари и поволокли в сторону Красной башни, с которой провинившихся сбрасывали в глубокий ров с торчащими острыми кольями или отправляли на поле правосудия, которое вело прямо на острый кол или на виселицу.
После обеда Флория-Розанда заметила во дворе апрода Курджоса, одетого в невообразимые лохмотья и в овчинный тулуп. Апрод показал Лупулу голубя, которого ловко выудил из-за пазухи. Она сразу узнала птицу. «Они убили его, но он успел всё-таки выпустить голубя с чёрной меткой, а птица с красной меткой осталась в клетке, когда убивали моего рыцаря», — решила она, внимательно из окна наблюдая за происходящим внизу. Княжна знала, что произойдёт вскоре и, неплотно прикрыв створки окна, стала спокойно ждать.
Она не ошиблась: в коридоре раздались гулкие тяжёлые и более лёгкие, но по-военному чёткие шаги людей, чувствующих себя хозяевами в этой крепости, дверь с шумом распахнулась, и в покои буквально ворвались её отец и брат. Лупул держал в руках голубя, такие были только у неё, и отец с братом прекрасно знали об этом.