— Сундуки там есть, в этом вы можете не сомневаться, ваше высочество, — пообещал Хильденбрандт.
Мертич же продолжал упрямо молчать, идя следом за Хильденбрандтом. Оба пленника находились под бдительным оком иезуитов и лично графа Валленштейна. Десять мушкетёров двигались в авангарде боевого охранения и тридцать — в арьергарде, прикрывая хвост колонны. Ещё десяток мушкетёров Валленштейн время от времени посылал вперёд для разведки. Фактически остров оккупировали мушкетёры и кирасиры герцога. Оба полка, выставив посты на берегу, начали прочёсывание острова.
— Ты уверен, что за золото братства купишь себе свободу и жизнь? — тихо спросил Мертич у барона, когда они карабкались по узкой, подымающейся круто вверх козьей тропке. — Не сомневаюсь, что нас в любом случае вздёрнут на реях.
— Только благодаря твоей глупости у нас теперь нет выбора, — едва слышно прошипел в ответ Хильденбрандт.
Тропка непрерывно змеилась между камней и скал, иногда терялась в кустарнике и высокой траве, но потом снова появлялась, не раз её пересекали другие столь же неприметные тропки, так что без карты немудрено было запутаться. Тропа неуклонно поднималась в гору, и путники уже изрядно запыхались. Пот лил с них градом, заливая глаза. Особенно страдал герцог, одетый в роскошный красный камзол, пышные кружева и в длинный походный плащ из тяжёлого испанского бархата. Понадеявшись на лёгкую прогулку, Штайермарк наотрез отказался надевать тяжёлые ботфорты, и на его тощих ногах красовались белые шёлковые чулки и меньшие на целый размер красные башмачки с золотыми пряжками. Проклиная в душе легкомыслие герцога, мушкетёры вынуждены были поочерёдно на самодельных носилках из плаща и двух жердей тащить в гору своего монарха.
Через некоторое время тропка дошла до возвышенности, с которой была видна значительная часть острова, растянувшиеся длинные цепи солдат, которые прочёсывали остров, неподвижно застывшие в нескольких кабельтовых от берега два огромных сорокапушечных фрегата, пузатый двадцатипушечный галеон и небольшой двухмачтовый бриг, которые отсюда казались игрушечными.
Затем, пройдя по вновь запетлявшей тропке, уставшие путники внезапно очутились у довольно глубокого каньона, по дну которого бежал большой прозрачный ручей, на противоположной стороне в высокой скале увидели огромную вертикальную трещину, в её глубине открывался громадный чёрный зев пещеры с двумя торчащими вверх острыми камнями. Над входом в пещеру, который имел добрых тридцать футов в высоту, торчал вперёд каменный выступ, напоминающий гигантский рог. Причудливая игра природы создала огромную голову-скалу с рогом на лбу и с чёрной, широко открытой чудовищной пастью, готовой в любую минуту проглотить любую жертву, какой бы величины она ни была. Два острых исполинских камня-клыка в зеве усиливали это жуткое впечатление.
— Вот она, пещера Циклопа, — промолвил Хильденбрандт. — Рыбаки утверждают, что он сам обработал вход в свою обитель при помощи огромного каменного молота, однако многие считают, что это и есть сам Циклоп, окаменевший после смерти.
— Это — глупости и языческие суеверия, — снисходительно усмехнулся герцог, — всё в руках Господа, а то, что не от него, то — от дьявола. — С этими словами он набожно осенил себя крестом и спросил: — Однако, где сундуки? Веди нас немедленно к ним!
— Разумеется, они в этой пещере, ваше высочество, — торжественно заявил Хильденбрандт.
— Здесь довольно глубокий каньон! Как мы переберёмся на противоположную сторону? — воскликнул герцог.
— Циклопу было достаточно перешагнуть через него, но и мы кое-что придумаем, — усмехнулся Хильденбрандт и добавил: — Рядом в кустах припрятан мостик, его надо перебросить через этот несчастный каньончик.
С этими словами он кивнул в сторону ближайшего кустарника, где мушкетёры обнаружили что-то вроде длинной лестницы из крепких буковых жердей и частых перекладин, надёжно связанных ремнями.
— Бросайте здесь, — указал барон на подходящее и, судя по всему, заранее подготовленное место.
Когда хлипкий мостик соединил края каньона, Хильденбрандт первым двинулся к нему.
— Погоди, не торопись, ты можешь нечаянно потеряться, а нам будет очень не хватать твоего приятного общества, — остановил его герцог.