— Восхищаюсь вашей проницательностью, ваше высочество, — язвительно заметил Хильденбрандт и, приникая глазом к окуляру подзорной трубы, продолжал: — Как досадно, что я оказался недостаточно благочестивым, чтобы позволить себя повесить на нок-рее, а жену живьём сжечь на костре, или вы собирались утопить её в море?
Герцог и Лемормен при этих словах невольно содрогнулись, но предпочли сохранить молчание...
Тем временем огромный оранжевый диск солнца повис над горизонтом, окрашивая морские волны в розоватый оттенок, затем его поглотила морская пучина, и в чёрном южном небе ярко засверкали звёзды и среди них Ось Мира — Полярная звезда. На бриге «Гансхен», стоявшем на рейде между островом и эскадрой адмирала Боргезе, на полуюте три раза с длинными интервалами мигнул огонёк.
— Пора, — прошептал Хильденбрандт. — Фон Браун уже сделал своё дело, теперь быстрее все в шлюпку! Кто из пленников вздумает сопротивляться или шуметь, тому я лично перережу глотку, — пообещал он со свирепой улыбкой.
Когда все разместились в огромной шлюпке и барон положил себе на колени обнажённую шпагу, усевшись рядом с герцогом, тот не выдержал и спросил:
— Неужели вы думаете, что адмирал Боргезе позволит вам уйти?
— Пусть только вздумает не позволить, — ответил пират и указал на шпагу, добавив равнодушно: — Иначе ваше высочество первым расстанется с жизнью.
Полнейшее равнодушие, с которым барон произнёс эту фразу, указывало на то, что свою угрозу он выполнит, не задумываясь.
— А теперь заткнитесь и соблюдайте тишину. Если нас заметят, не вздумайте даже пискнуть. Мы теперь солдаты его высочества герцога, которые возвращаются с острова на судно, — с этими словами он подал знак отчаливать.
Мертич, усевшись у руля, шёпотом подал команду, и несколько ускоков вытолкнули из грота перегруженную шлюпку, и затем сами быстро вскарабкались на борт. Вёсла бесшумно погрузились в воду. Шлюпка причалила к левому борту брига, развёрнутому в сторону острова. Её ждали — сверху тотчас упали концы для швартовки и штормтрап.
Генрих фон Браун был несколько взволнован, сказывались долгое ожидание и почти полное отсутствие надежды на благополучное возвращение Одиссея с острова.
Гертруда фон Хильденбрандт, урождённая баронесса фон Лютцов, бросилась на широкую грудь мужа, обвивая его могучую шею тонкими руками. Однако, внезапно увидев герцога, сильно побледнела, а ноги у неё подкосились.
— Не волнуйся, дорогая, — успокоил её барон. — Его высочество любезно изъявил желание лично проводить меня на борт «Гансхена», и я никак не мог от него отвязаться.
На борту брига Валленштейн с удивлением узнал, что барон фон Илов и мушкетёры крепко связаны и «отдыхают» в тесном трюме в обществе корабельных крыс. Только теперь граф со всей отчётливостью осознал, насколько грандиозной и невероятно дерзкой по замыслу была операция, проведённая Хильденбрандтом, и понял, что не зря береговое братство прозвало барона Одиссеем.
Барон велел рубить якорные канаты и ставить паруса. Сигнальный огонь на полуюте тотчас был потушен, и «Гансхен» почти бесшумно заскользил по волнам. Кромешная темень благоприятствовала бегству. Вскоре они услышали, как на флагмане и остальных кораблях эскадры судовые колокола почти одновременно отбили десять склянок.
Валленштейн с удивлением заметил, что бриг скользит по волнам подозрительно быстро, легко развив скорость почти в десять узлов, что, учитывая слабый северо-западный бриз, было непросто. Более того, чувствовалось, что при первой необходимости «Гансхен» может развить гораздо большую скорость. Граф вспомнил, как бриг ещё день назад еле полз в кильватере эскадры адмирала Боргезе и обратился к Хильденбрандту за разъяснениями. Тот усмехнулся и сказал:
— Я и сам удивляюсь. Любой моряк, лишь поглядев мельком на корпус моего брига и на его парусное вооружение, сразу бы понял, какими мореходными качествами он обладает. Адмирал Боргезе, видно, не обратил на это важное обстоятельство никакого внимания, решив, что дно «Гансхена» обросло бородой. Я же всё время опасался, как бы он не догадался о том, что под кормой брига прикреплено некое подобие плавучего якоря. Сейчас мы, разумеется избавились от него и от всего остального, что мешает ходу судна, даже от шлюпки, поэтому надеюсь, что если вахта на кораблях эскадры заметит отсутствие «Гансхена», то адмирал нескоро нас догонит.
— А если всё-таки догонит? — полюбопытствовал Валленштейн.
— Тогда я ему не завидую, — серьёзно ответил барон.
Утром они увидели чёрный парусник.