— Вы, пожалуй, правы, любезный граф. Дай протестанту палец, он, как волк, отхватит тебе всю руку, — сказал Ярослав Мартиниц, подошёл к высокому стрельчатому окну в зале совещаний и, глядя на людей у ворот, взволнованно добавил: — Мне кажется, что мы сегодня здесь напрасно собрались. Вы только посмотрите, какая огромная толпа сопровождает делегацию этих нечестивцев. Она запрудила уже почти всю площадь, а её предводители стремятся ворваться внутрь. Боюсь, что стража с такой огромной толпой не справится.
— Я запретил этим еретикам собираться, — возмутился граф Славата. — Нарушение моего приказа дорого обойдётся мерзавцам.
— Мне кажется, нужно было ещё вчера на всякий случай вызвать сюда полк мушкетёров, — дрожащим голосом отозвался со своего места секретарь Фабрициус.
Граф Славата недовольно посмотрел на него и резко заметил:
— Ваше дело заниматься канцелярией, а не давать мне советы.
— Простите, господин оберштатгальтер,— вскочил со своего места Фабрициус и поклонился. — Просто я хотел сказать, что стража в замке слишком малочисленная и я опасаюсь, как бы не повторились трагические события двухсотлетней давности. — В его голосе явно чувствовался страх.
— Не повторятся, — сказал граф. — Пусть только эти еретики посмеют сюда сунуться. Я быстро выпровожу их из Пражского замка так, что они забудут дорогу в Градчаны. А чтобы они не повторили то, что их предшественники натворили в 1419 году, будут приняты своевременные меры. Слава Господу нашему, его величество король Чехии и Венгрии, герцог Штирии, Крайны и Каринтии Фердинанд фон Штайермарк — монарх решительный и не станет долго возиться с этой нечистью. К тому же банда графа Турна на подобное просто не способна.
Собеседники имели в виду события, произошедшие 30 июля 1419 года в Новом Месте, когда гуситы ворвались в ратушу и вышвырнули в окна тринадцать человек, находившихся там, в том числе рыцаря и трёх советников.
— Однако, толпа настроена решительно и особенно вон те дворяне во главе сброда, — встревожился граф Мартиниц.
Он был прав: толпу протестантов разных сословий возглавляла сотня чешских дворян во главе с графом Турном, пожилым, но довольно крепким и отважным рыцарем.
Граф Генрих Маттиас Турн фон Валсассина принадлежал к роду итальянских патрициев, в своё время был офицером имперской армии, однако, попав в Чехию, умудрился сколотить оппозиционную Габсбургам дворянскую партию. Несмотря на католическое происхождение, он проникся огромной симпатией к чешскому национальному движению, которое боролось за право вести церковные службы на родном языке и, в конце концов, добилось получения Чешской Грамоты Имперских привилегий. Поэтому, когда королём Чехии и Венгрии стал Фердинанд фон Штайермарк — верный ученик иезуитов, — граф немедленно был лишён звания бургграфа Карлштейна, но с этой потерей смириться не мог и не хотел. Стоило Фердинанду Штайермарку начать вводить первые меры Контрреформации в Чехии, разработанные отцами-иезуитами, как чешское протестантское дворянство фактически подняло бунт. Сотня делегатов во главе с графом Турном, которая двигалась в Градчаны к Пражскому замку в сопровождении чудовищной толпы черни, ясно говорили о том, что бунт уже начался. Несмотря на самоуверенность оберштатгальтера Славата, собиравшегося «одним окриком подавить бунт еретиков», граф Мартиниц присоединился к мнению секретаря. Однако предпринимать какие-либо конкретные меры было уже поздно: в коридорах замка раздавались громкие голоса, тяжёлый грохот шагов, звон шпор и бряцание оружия. Делегация мятежных протестантов, разметав стражников, под одобрительный шум снаружи следовала прямо в зал совещаний. Первым внутрь самым бесцеремонным образом ворвался граф Турн. Судя по всему, он уже с утра принял приличную дозу контушовки, от которой у него сильно раскраснелся нос, слиплись усы, изо рта несло перегаром.