После этого Валленштейн велел трубить общий сбор, и вскоре все рейтары были в сёдлах, а пехотинцы — в строю. Затем прозвучал сигнал к выступлению, и отряд, состоящий из шести эскадронов рейтар и четырёх рот мушкетёров при двух артиллерийских орудиях, а также с полудюжиной повозок, загруженных различным воинским имуществом, двинулся в путь. Граф на данном этапе военных действий больше всего заботился об экипировке, вооружении и мобильности своей небольшой армии.
Отряду удалось настичь войска графа Турна в десяти милях от Никольсбурга, откуда уже было рукой подать до Вены.
Валленштейн прекрасно понимал, что и попытка преградить дорогу полчищам протестантов, численность которых была на порядок больше, равнозначна самоубийству, поэтому он решил, используя внезапность и скрытый манёвр, завязать бой с арьергардом противника, одновременно бросив эскадрон ротмистра Ноймана на обоз. «Прищемив хвост протестантскому псу, — считал граф, — можно его отвлечь от броска на Вену».
За два часа до заката, когда уставшие полки графа Турна ещё глотали дорожную пыль и мечтали о долгожданном отдыхе, Валленштейн во главе трёх эскадронов рейтар внезапно ударил по растянувшемуся на целую милю арьергарду противника, состоящему из пехоты и двигающемуся под прикрытием всего двух эскадронов кавалерии.
Хорошо отдохнувшие, свежие солдаты Валленштейна рвались в бой: предполагаемая богатая военная добыча удвоила силы католиков. Эскадроны под командованием графа Трчка, барона Илова и ротмистра Гронсфельда, которых повёл в атаку лично Валленштейн, дружно, с бешеной яростью внезапно набросились сзади на медленно бредущие колонны неприятельских пехотинцев. Удар был такой силы, что в арьергарде противника началась паника. Продвижение армии графа Турна сразу же застопорилось. Офицеры оказались в полном замешательстве, когда стало известно, что два кавалерийских эскадрона, прикрывавшие арьергард, почти полностью уничтожены, а пехота несёт большие потери. Однако граф Турн не растерялся, и его многочисленная пехота стала разворачиваться в боевые порядки против атакующих католиков. Несмотря на усталость, пехотные полки протестантов сумели через некоторое время под бешеным натиском противника построиться по подразделениям для нанесения контрудара и дальнейшего наступления. Глубина развёрнутых строев каждого пехотного подразделения иногда достигала пятидесяти шеренг. Полки графа Турна, ощетинившись мушкетами, алебардами и пиками, медленным шагом, распевая ветхозаветные псалмы, железной лавиной двинулись на горстку католиков. Фланги пехоты протестантов прикрыла многочисленная конница. Однако лесистая пересечённая местность не позволяла войскам, построенным таким образом, свободно маневрировать.
Трём эскадронам рейтар Валленштейна пришлось туго, когда на них двинулись сразу два пехотных полка протестантов при поддержке шести эскадронов кавалерии на флангах. Ещё два пехотных полка начали разворачиваться, готовясь вступить в бой. Прогремели первые мушкетные залпы из первых шеренг атакующих пехотинцев, раздались дружные возгласы, переходящие в неистовый жуткий рёв: «С нами Господь! Смерть папистам!»
Граф немедленно дал сигнал к отступлению, завлекая вражескую пехоту на позиции своих мушкетёров, замаскированные в густом кустарнике между лесом и двумя небольшими озёрами, где полкам пехоты и кавалерии противника негде было развернуться, чтобы атаковать католиков правильным строем иди сделать обход с флангов.
Едва прозвучал сигнал к отступлению, как эскадроны Валленштейна, словно призраки, исчезли в чаще густого леса, и ничего не подозревающих протестантов встретил кинжальный огонь более четырёхсот мушкетов и двух лёгких пушек. Стрельба велась прицельно, почти в упор. Не выдержав шквального огня, пехота графа Турна под градом свинца поспешно отступила, оставив на поле боя ? горы трупов. Офицеры с руганью и проклятиями снова погнали несчастных солдат в бой, однако результат был тот же. В это время у них в тылу прогремели мощные взрывы, послышался звон клинков, громкое лошадиное ржание и дикие нечеловеческие вопли раненых и умирающих под ударами рейтарских шпаг и палашей — это ротмистр Нойман, использовав обходной манёвр, внезапно напал на обоз протестантов.
Обозники, не оказав никакого сопротивления, сразу же разбежались кто куда. Особенно усилилась паника, когда барон фон Рейнкрафт швырнул горящие факелы на фургон с порохом. Запасы пороха в обозе были изрядные, и таких чудовищных по мощности взрывов давно не помнили даже видавшие виды старые солдаты.