Анатолий поперхнулся на полуслове, а потом, помолчав, сказал:
- Дурочка ты, Светка! Я хотел бы, чтобы у меня была такая дочь! А еще мне очень жаль, что она не моя!
Глава 9
Закатное сентябрьское солнце золотило верхушки деревьев. На землю тихо падали разноцветные листья. Их кружение было похоже на снегопад. Было еще тепло, но осенний холод уже начинал заползать под джинсовку. Прозрачный воздух тонкой пленкой висел в саду. Было тихо и безветренно, как будто природа, обделившая людей летом в этом году, пыталась извиниться, сделавшись уютной и теплой осенью. Насытившись шашлыками, ребята разбрелись по саду, кто куда. Однокурсницы сидели на качели, Света устроилась в плетеном кресле. Толя вынес всем пледы, и девчонки утеплились. Светлана держала в руках бокал с красным вином и потягивала по глоточку. Анатолий принес гитару и тихонько настраивал ее, сидя на скамейке. Зазвучали первые аккорды. «На ковре из желтых листьев в платьице простом…» У Анатолия был приятный голос чуть-чуть с хрипотцой. Песня Розенбаума, которую так любила Светлана, как нельзя лучше подходила для этого сентябрьского вечера. Света тихонько улыбалась. В голове роились воспоминания. Месяц в колхозе на первом курсе. Тогда также пели у костра под Толину гитару. Поход на втором, когда Мишка Галицкий провалился в лужу по колено. У них была удивительно дружная группа. Всегда поддерживали друг друга. Как так получилось, что она отошла в сторону? 10 лет ни с кем не общалась. Может, не хотела, чтобы сочувствовали, жалели. Замкнулась в своей раковине, выживала, как могла. «Как часто вижу я сон, мой удивительный сон, в котором осень нам танцует вальс Бостон…», - звучала песня, эхом отдаваясь у Светы в душе. Правда, словно сон.
- Как же здесь хорошо, - не удержалась Светлана, когда Анатолий допел. – И как здорово, что ты нас всех собрал!
- Да! – хором поддержали девчонки. – Давай, мы посуду уберем! Помоем! Поздно уже! – Предложили хозяину. И не слушая возражений, Лика и Наташа встали, стали собирать со стола тарелки и вилки. Светлана потянулась за ними. Люда уже уехала домой – у нее двое малышей, надолго не оставишь. Анатолий остался снаружи, провожая кого-то из ребят. Наташа мыла посуду, Лика вытирала полотенцем, а Светлана складывала в буфет.
- Да, Толик как всегда, - начала Наташа, - он, конечно, собрал нас всех, но больше для тебя все это организовал.
- Я-то тут при чем? – удивилась Светлана.
Лика с Наташкой переглянулись и хмыкнули. Наташа покачала головой:
- Да он же влюблен в тебя с первого курса!
- В меня? – Света обалдело уставилась на однокурсниц.
- Все вокруг знали, одна ты ничего не замечала, - усмехнулась Лика, - как втюрилась в этого урода Истомина, так и не видела никого вокруг.
- Вот уж точно, любовь зла, - назидательно пробубнила Наташа. – Мы все тогда по Заварзину с ума сходили, он по тебе, а ты по Истомину – «такая вот вечная музыка»! – вздохнула молодая женщина.
- Да ладно, девочки, что уж теперь! Это когда было, - попыталась отпереться Светлана.
- А сегодня как он на тебя весь вечер смотрел? Даже песню твою любимую спел, - не удержалась Лика. А Наташка согласно закивала.
- Девчонки, да вы что? Забыли, какой он бабник был? Ни одной же юбки не пропускал, - возмутилась Светлана.
- Откуда ты это взяла? – чуть ли не хором возмутились однокурсницы. – Кто тебе такую глупость сказал? – оборвала Наташа. - Это юбки его не пропускали! Сколько баб на него вешалось, а Толик наш – кремень. Улыбается, вежливо провожает, а потом твердо обрывает любые поползновения, на него даже обидеться не получалось.
Света недоверчиво смотрела на подруг.
- Правда, правда, - подтвердила Лика. – Все мы через это прошли. А «луковка» (так на курсе называли Машу Лукову) так вообще с ума сходила, все таскалась за ним.
У Светы, аж, глаза округлились. Она, и правда, ничего о нем не знала.
- А Истомин твой – дерьмо, а не мужик! – припечатала Наталья. – Когда Мишка Галицкий заболел, всем курсом деньги собирали, никто не отказал, кроме этого крохобора. Гоша Гольдман его в Израиль устроил, в клинику хорошую. Жаль, так и не спасли! Хорошо, Светка, что у тебя с ним ничего не вышло! Сейчас бы мучилась!
Света поежилась, ей неприятно было узнавать такие новости. Она думала, что Александр Истомин - это только ее беда.
- Зато у тебя дочка есть, - подбодрила Лика, - с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Собеседницы втроем захихикали.
- Ладно, девочки, по домам уже пора.
Девчонки похватали смартфоны: мужу позвонить, такси вызвать. Света тоже взяла свой.
Когда вышли с кухни, во дворе оставались трое.
Алексей повернулся к Светлане:
- Я отвезу тебя.