Светлана чистила картошку, когда увидела, как Людмила Васильевна взяла вторую разделочную доску, большой нож, вилок капусты и начала шинковать капусту на заправку. Она не смогла скрыть довольную улыбку: это была маленькая победа. Женщина, готовящая борщ, точно не думает о смерти. Надо бы ей все время какие-нибудь задания подкидывать, чтобы она продолжала чувствовать себя живой.
Светлана чистила морковку и лук, Людмила Васильевна – свеклу.
- Мам, можно тебя на минуточку? – услышала Света зов дочери.
- Сейчас подойду, - ответила женщина, - Людмила Васильевна натрите, пожалуйста, морковь и свеклу, я сейчас.
- Конечно, конечно, Светочка, - согласилась Заварзина, и Свете показалось, что в ее глазах мелькнула хитрая улыбка.
Света помыла руки, вытирая их полотенцем, вошла в комнату Анатолия и обомлела: на стене прямо над столом красовался ее фотопортрет. Большая черно-белая фотография, с которой Света улыбалась кому-то, занимала почти все свободное пространство. У нее такой фотки не было. Светлана была на ней молодой, так она выглядела на первом курсе, кажется. То есть все время этот портрет висел в его комнате. Света опустила глаза и наткнулась на взгляд дочери.
- Я специально тебе показала, чтобы ты во время сеанса связи не офигела, - тихо сказала Кристина. – Я так понимаю, ты не знала?
Света отрицательно покачала головой.
- Ну вот, теперь знаешь, - хмыкнула дочь. – Ладно, у меня все готово. Можешь позвать Людмилу Васильевну.
Света еще немного постояла, закрыв глаза и приходя в себя от шока, а затем повернулась и пошла на кухню. Взяла телефон, открыла чат с Анатолием, написала: «Мы готовы» и повернулась к Толиной маме.
- Людмила Васильевна, у Кристины все готово. Сообщение Анатолию я послала, пойдемте в комнату, вы пообщаетесь, а я тут сама закончу.
Женщина помыла руки и пошла в комнату сына.
Когда на экране возникло лицо Анатолия, первой, кого он увидел, была Кристина.
- О, золотая танцовщица! – поприветствовал он Кристю, - и ты здесь? Как твои успехи, красавица?
- Нормально, Анатолий Михайлович. А почему золотая? Нет, так-то версий может быть много, но мне интересна ваша, - хитро улыбнулась девушка.
- А это у Розенбаума песня такая есть, ее, кстати, твоя мама любит «Вальс Бостон» называется. Вот там осень он называет «танцовщицей золотой». Увидел тебя и вспомнил, ты точно как та осень в золотом.
- М-м, - промычала Кристина.
- Мама! – болтовню прервал радостный окрик сына.
Кристина обернулась и встала, уступая место Людмиле Васильевна. Та удержала ее за руку, чтобы не уходила, и Кристина пересела на кровать рядом со столом.
- Ну как ты там, мам? Не скучаешь? – улыбался Анатолий.
- Что ты, сынок, ты мне такую бригаду поддержки организовал, что мне и скучать некогда. Девчонки просто молодцы, такие дружные, такие красивые.
- А то! Других не держим! – хмыкнул Анатолий.
Кристина смущенно улыбнулась и снова встала:
- Я пойду маме помогу, - сказала она и выскользнула из комнаты, прикрыв дверь.
На кухне Светлана обжаривала овощи в сковороде, не отвлекаясь на появление дочери.
- Закинь картошку в бульон, - попросила она. – Как там?
- Нормально, разговаривают, нас нахваливают, - усмехнулась дочь, аккуратно вываливая в кастрюлю порезанный картофель.
- Ну да, - вздохнула мать.
- Мам, ты не думаешь, что он тебя, и правда, любит? Такой портрет не вешают, если ничего не чувствуют. Столько лет прошло, а он все висит. Если бы он тебя не любил, давно бы уже снял.
Светлана молчала, что тут скажешь. Что давно не был дома, что забыл про портрет, что не до портрета ему было – все это отговорки. Хотел бы, давно уж снял. Значит, не хотел.
- И потом то, что мы здесь, это ведь тоже не случайно? - продолжала настаивать дочь. – Не кого-нибудь, тебя он попросил навестить Людмилу Васильевну.
Светлана погасила конфорку, прикрыла крышкой овощную заправку и переставила ее на доску, чтобы не подгорела.
- Знаешь, Кристя, я боюсь, - честно призналась Светлана дочери, - мне надо время, чтобы разобраться и позволить себе вновь поверить мужчине.
- Ладно, - согласилась Кристина, - 17 лет ждал, пусть еще подождет. Иди туда, поздоровайся с ним, я тут послежу.
Светлана благодарно взглянула на дочь и вышла из кухни. Она приоткрыла дверь в комнату. Мать и сын разговаривали тихонько, улыбаясь друг другу. Света не прислушивалась, она осматривала комнату. Светлые шторы на окнах, светлые обои, односпальная кровать, шкаф с книгами, На противоположной стене - полки с кубками и крючок с медалями, много фотографий с награждений. А в центре наперекрест две шпаги. «Точно, Толя же фехтованием в студенчестве занимался», - припомнила Светлана. У другой стены – письменный стол, а над ним ее фотография. Наконец, она обратила внимание, что мать и сын оба молчат и смотрят на нее. Она опомнилась, подошла сзади к Людмиле Васильевне, обняла ее за плечи, улыбнулась Анатолию и сказала: