Утро пятницы встретило хмурыми тучами, грозившими вывалить на жителей Екатеринбурга то ли дождь, то ли снег. Голова болела от недосыпа, душа – от гнетущих предчувствий.
На работе Светлане удалось ненадолго отвлечься, но ощущение тревожности только нарастало. И к концу рабочего дня в офисном пространстве прозвучало слово «авария».
Бледная, как мел, Света подошла к кадровичке:
- Викуля, что-то случилось? – спросила, холодея.
Викуля пристально взглянула на женщину:
- А вы не знаете? Заварзин в аварию попал, - равнодушно ответила та.
- Жив? – затаив дыхание спросила Светлана.
- Жив, вроде. Говорят, машину разбил, а сам отделался царапинами. Как в рубашке родился. Видно, сильный у него ангел-хранитель.
Света облегченно выдохнула и рухнула на стул.
Глава 20
Вернувшись с работы, Светлана машинально пошла на кухню готовить ужин.
- Что случилось, Света? На тебе лица нет, - на пороге возникла Изольда.
- Толя в аварию попал, - подняла на мать глаза дочь, - но, говорят, жив, все обошлось.
- Ну, так перестань дергаться. Все будет хорошо.
- Знаю, мам. Но, наверное, пока не увижу сама, не успокоюсь.
Раздавшийся звонок домофона прервал разговор женщин.
- Вот сейчас и успокоишься, - хмыкнула Изольда.
Светлана тоже уже знала, кого увидит на пороге. Изольда Павловна пошла открывать дверь, а Света быстро складывала порезанные овощи в кастрюлю, чтобы освободить стол. На пороге, прислонившись к дверному косяку, остановился Анатолий, глядя на нее. Она внимательно осмотрела его фигуру и лицо, оценивая повреждения.
«Пластырь на лбу, бледный, спину держит неестественно ровно, может, ребро сломано, а с ногой что?» - крутилось в голове у Светланы, когда Анатолий отлепился от косяка и, чуть прихрамывая, двинулся к столу.
- Как же ты так? – спросила женщина, когда мужчина устроился на табурет, откинулся на стену и вытянул негнущуюся ногу.
- В командировку поехал, колеса не переобул, вроде рано еще. А там уже снег, вот меня и занесло слегка.
- Слегка? – возмутилась Света. - У нас не Москва, Толя, у нас Урал. Забыл уже? У нас погода на дню по нескольку раз меняться может. Утром выходишь – лето, возвращаешься – зима. Ребро сломал?
- Два.
- А с ногой что? – продолжала пытать женщина.
- Колено выбил, придется какое-то время в лангете походить. Вообще подушки безопасности нормально сработали, было бы хуже, если б не они. Да фигня это все, Светик, ты только маме не говори, - как-то жалобно попросил он.
- Ох, Толя, Толя, ты как ребенок. Драть тебя некому и мне некогда! Она ведь все равно увидит и догадается. Ты ведь на больничном пока будешь.
- Ну да, - неуверенно согласился Толик.
- А с машиной что?
Анатолий глубоко вздохнул:
- А с машиной все! Придется пока побыть без машины. Я, кстати, давно бы уж приехал, но пока первую помощь оказывали, пока с гаишниками разбирался, транспортировку организовывал, пока стоянку искал, не рядом с домом.
- Жаль, хорошая была машина.
- Ага, почти новая. Ну, это все ерунда, дело наживное. Ты мне лучше скажи, как вы с мамой поладили?
- С мамой? А ты что дома еще не был? – удивилась она.
- Был, конечно! Твоего борща поел, - хитро улыбнулся мужчина, - но мама – это мама, а я твое мнение хотел бы услышать.
Света тяжело вздохнула.
- Есть будешь? У меня овощное рагу с говядиной и салат?
- Давай, - одобрил мужчина. Света накрыла на стол, поставила перед ним тарелку. Анатолий втянул запах и довольно осклабился: «Класс!». А Светлана, выждав какое-то время, пока он не ополовинил тарелку, продолжила:
- Понимаешь, Толя, твоя мама потеряла интерес к жизни. Я даже больше скажу, она жить не хочет! Когда я пришла к ней, она уже пару дней ничего не ела, только чай пила. Из дома она не выходит – заперла себя в четырех стенах. Я вообще думаю, что она решила уйти, чтобы не быть тебе обузой. Ее надо как-то растормошить, вернуть ей радость жизни, объяснить, что жизнь еще не кончена.
Слушая, что говорила Света, Анатолий перестал есть и нахмурился.
- А ты перепоручил все социальным службам и погрузился в работу. Я понимаю, вам мужчинам по-другому нельзя, вы так спасаетесь, но она так не может. Твой отец был смыслом ее жизни, а теперь его не стало. Она как часть себя потеряла. Ты заметил, что она о нем вообще не упоминает. Ей это слишком больно. А значит, не отпустила, не смирилась.
- И что же мне теперь делать?