Кухня в их доме была небольшой, но они, три хрупкие женщины, спокойно умещались за обеденным столом. Когда мужчина сел с краю, показалось, что занял собой всю кухню. Изольда нарезала хлеб, выложила на стол приборы. Выставила соусник со сметаной. Подумала и достала из холодильника сковороду с котлетами и кастрюлю с пюре. Наложила порцию в плоскую тарелку, поставила подогревать, пока мужчина с аппетитом ел суп.
Что-то неправильное было в этом сантехнике. Еще лет пять назад все сантехники в их округе представляли собой синюшных, грязных, вонючих мужиков с трясущими руками, требующих у хозяев за любую работу пол-литра. Изольде и в голову не пришло бы никого из них кормить обедом, а этот… Мужчина с удовольствием съел первое блюдо, принялся за второе. В мгновение ока опустела и вторая тарелка. Убрав посуду, Изольда поставила перед ним чашку чая и конфеты.
Мужчина сыто откинулся на спинку стула, потягивая ароматный напиток.
- Спасибо, хозяюшка, - промурлыкал он, - все очень вкусно, вы прекрасно готовите.
- Это моя дочь Светлана прекрасно готовит, - не стала присваивать себе чужих лавров Изольда, - а я не…люблю готовить.
Ей показалось, что мужчина легко понял, что не умеет. Он внимательно посмотрел на женщину.
- Такой женщине как вы и не обязательно. Королева должна сидеть на троне и милостиво принимать поклонения.
Изольда не поняла, это ирония или комплимент.
- Вчера в роскошном халате из натурального китайского шелка с растрепанными волосами и грязной тряпкой в руках вы выглядели не в своей тарелке, но при этом такой настоящей и беззащитной, а сегодня, словно бронежилет надели. Я думаю, этот образ вам более привычен.
Изольда действительно, ожидая сантехника, надела строгие узкие брюки, подчеркивающие ее стройные ноги и легкую блузку с длинным рукавом в мелкий цветочек, нежно-голубого цвета, который очень шел к ее светлым волосам и голубым глазам. Услышав такой комплимент от мужчины, очень точно подметившего все детали, Изольда почувствовала, как ее щеки залил румянец. Она впервые не знала, что сказать.
Мужчина, между тем, допил чай, встал из-за стола, поблагодарил за гостеприимство, собрал свои вещи, попрощался и ушел.
Сейчас, вспоминая тот странный день, Изольда представляла его лицо: массивный подбородок, рельефные скулы, прямой нос, серые глаза. «Вот ведь змей-искуситель, - подумала она, - и навязался же ты на мою голову. Вернее, влез в мою голову!»
Изольда взяла телефон и нашла номер подруги, нажала на вызов и, услышав в трубке знакомый голос, радостно выдохнула:
- Галочка, ты в городе, привет. Не сильно занята? А! Давно не виделись. Не против? Тогда давай через час в нашей кофейне. Мне нужен совет хладнокровного друга. Да ладно! Как оказалось, я не самая хладнокровная. Ну, все, до встречи.
Изольда быстро переоделась, привела себя в порядок, освежила макияж и тихонько приоткрыла дверь комнаты. Светлана, что-то мурлыкая себе под нос, колдовала на кухне. Изольда, крадучись вышла в коридор, не включая свет, оделась и выскользнула из квартиры, негромко щелкнув замком. Она испытывала странное чувство: «Давненько я не сбегала из дома вот так, наверное, с юности», - но это чувство будоражило ей кровь.
Глава 33.
Кристина, ответив на звонок Макса, не сказала матери, что тот предложил встретиться, тем более не упомянула о том, что она согласилась. Тренировки сегодня не было. Утром она успела поругаться с Сережкой. Он почему-то решил, что может ее отчитывать. Нет, начиналось все как обычно. Он посочувствовал тому, что мама попала в больницу, спросил, как состояние Заварзина, предложил помощь. Но Кристе показалось, что все это выглядело как-то неискренне, дежурно что ли. А когда он перевел разговор на Макса, оказывается, он видел, как тот выходил вчера вечером из их дома, девушке сразу стало понятно, что все предыдущие разговоры были просто предисловием. Сергей упрекал ее в легкомыслии, в том, что молодая девушка не должна впускать в дом малознакомого мужчину, когда она в доме одна. Кристина в этот момент стряпала сырники для мамы, ее руки были в твороге и муке, и она не могла сразу отключить звонок, но ее возмущение росло с каждой секундой. Наконец, когда этот доморощенный блюститель нравственности замолчал, чтобы, видимо, перевести дух, она прорычала:
- Еще раз ты попробуешь заговорить со мной в таком тоне, партнер, и о танцах со мной в паре сможешь забыть навсегда! Моя личная жизнь тебя не касается! Я тебе не пятилетний ребенок, чтобы меня контролировать.
Она уже вымыла руки, вытерла их кухонным полотенцем и, наконец, смогла сбросить этот неприятный звонок.