— Благодарю тебя за заботу, Дорис. — Он скинул рукавицы и принял от нее пакет, коснувшись ее пальцев и глядя прямо в глаза.
— Ну, Вектору не мешало размяться, — оправдалась она.
Он обезоруживающе улыбнулся ей: — Хочешь подкрепиться со мной? Пожав плечами, она закрепила поводья и спрыгнула с седла.
— Вектору нужно передохнуть. А я уже поела.
Энди первым подошел к высокой сосне и уселся в тени на ковер из иголок. Она осталась стоять, прислонившись плечом к стволу дерева и решив быть снисходительной.
— Я видела твою записку, Энди.
— И? — Держа горлышко у рта, он ждал ее ответа.
— «И просто дружить» предполагает наличие здравого смысла, особенно в нашем случае.
— Я выпью за это.
Дорис следила, как двигались мышцы на его горле, когда он, не отрываясь, опорожнил полбутылки. Влажные волосы у него на груди заставили ее подумать: интересно, в постели он проявляет такое же усердие, как в поле? С «просто дружить» ничего не получится, если она и дальше будет думать об этом. Или это будет как с Диком: раз-два и привет? Дик даже не соизволил сказать:
«Благодарю вас, мэм».
Энди вгрызся в один из сэндвичей с ростбифом, которые она приготовила для него, и чувственно застонал:
— О Боже! Как вкусно!
— Ростбиф по рецепту бабушки Энни. Секрет в маринаде из чеснока и горчицы.
Пусть рецепт не ее собственный, Дорис все равно почувствовала гордость. Есть неотразимое очарование в том, что мужчина оценивает твою стряпню.
— Дай роздых своим мозолям от седла, дружище. Расскажи мне о своей бабушке. — И он похлопотал по земле рядом с собой.
Поколебавшись, она опустилась на сосновые иголки в нескольких дюймах от указанного места.
— Ну, она умела делать все: готовить, шить, ездить верхом по самым крутым тропам, пасти скот, делать деда самым счастливым мужчиной в целом свете.
— Продолжай. — Энди приступил ко второму сэндвичу.
— Она была… замечательная. Постоянно занята чем-нибудь и бесконечно интересна.
— Я бы сказал, что это описание вполне соответствует и ее внучке.
— Вовсе нет. — Дорис энергично запротестовала. — Я следую ее рецептам, а не придумываю свои, как она. Я умею шить, но художественная вышивка, вроде маков на моей блузке, мне недоступна.
— Ты превосходная женщина, Дорис. Поверь мне и поблагодари твоего нового друга за то, что он заметил это.
— Благодарю, — пробормотала она. — И прими мои поздравления в связи с тем, что ты в рекордное время вкопал столько столбов.
— Спасибо. Однако сегодня ночью у меня будет все болеть. — Он поиграл мышцами плеч. — Я работаю с тяжестями в спортзале городского полицейского управления, но это совсем другое.
— Как ты провел неделю?
— Как и ожидал. Очистил холодильник, предупредил в доме, что уезжаю, и узнал, что с моими пацанами.
— Какие они, эти твои пацаны?
— Внешне — крутые, внутренне — страдающие от отсутствия внимания. Сердиты на себя и на весь мир. Только Андрус помог мне завязать с ними знакомство.
— Я всегда думала, что конные патрули больше красуются, чем делают дело. Постоянно вертятся в местах скопления туристов, — сказала Дорис, задумчиво просеивая сосновые иголки сквозь пальцы.
Энди кивнул:
— Ты имеешь в виду, наверное, подразделения полиции национальных парков. У нас же подразделение городской полиции, мы патрулируем общественные места. Иногда участвуем в массовых мероприятиях.
— И на вашем участке есть преступления?
— Больше, чем думаешь. Мы гордились своей работой. А теперь дела плохи. На прошлой неделе играл с ребятами по патрулю в покер по маленькой. Потому по маленькой, что всех отправили в неоплачиваемый отпуск или предложили должность простых клерков.
— Но у тебя бы не болели все мышцы сегодня ночью, если бы ты согласился на такую работу.
— Предпочитаю боль во всем теле, понятно? — Он взглянул на нее с упреком. — И отработаю каждый пенни, что заплатит мне Джек, уверяю тебя.
Глядя на аккуратный ряд новеньких столбов, Дорис уже не сомневалась в этом. Андрус и Вектор тыкались носами в свежеструганный столб и покусывали его.
— Эй, Вектор! — позвала она. — Кончай жевать!
— И ты, Андрус! — добавил Энди и, чтобы отвлечь их, вынул два яблока из своего пакета с едой. — Вот, каждому по яблоку.
— Так ты останешься без сладкого, — вздохнула Дорис, но припомнила вдруг его вчерашнее высказывание и вскочила на ноги. — Ну, мне пора.
— Неужели я опять найду на плите обед на одного?
Дорис пошевелила носком своего сапога камень на земле.