Где-то за конюшней закукарекал любимый петух Джека. Звук проник в сознание Дорис, и она вдруг сообразила, что делает. Целуется. Отвечает на поцелуй Энди. По-французски. Дает ему понять, как он воспламенил ее!
Она отпрянула и оттолкнула его ласкающую руку. Но другую руку он так и не убрал с талии.
— Что теперь? — спросил он дрожащим от желания голосом.
— Если бы Снейк не толкнул меня, я бы…
— Вы не били бы меня своими костылями, — вмешался он.
— Я была лишена такой возможности. — Она дернулась. — Пустите меня!
— Нет, вы слишком долго стояли на ногах.
— Я…
Он поднял ее и опустил на кипу сена.
— Дорис, неужели вы никогда не признаетесь ни в какой своей слабости?
Редко когда она чувствовала себя такой слабой, как сейчас, но признавать это не собиралась. Он не сводил с нее глаз, стоял, уперев руки в бока и не отдавая себе отчета, что прямо перед собой она видит то, что не могут скрыть застиранные синие джинсы.
Дорис с трудом заставила себя перевести взгляд на его лицо и заметила, как красноречиво уставился он на ее торчащие соски.
Энди поднял костыли и передал ей.
— Благодарю вас.
— Не за что. — Он поднял шланг, открыл кран и стал наполнять ведро. — Я здесь все сделаю. Идите в дом.
Дорис собралась с силами, поднялась и заковыляла к дому.
Энди, должно быть, здорово скучает по своей городской подружке, решила она. Ну поцеловал деревенскую простушку, пощупал ее грудь, откуда же такая реакция?
О том, что это она была ее причиной, Дорис даже не думала, хоть и чувствовала себя как впервые поцелованная Золушка.
Вернувшись в дом из конюшни, Дорис меньше всего думала, что наткнется на любовную сцену. Трудно было поверить, что Джек и Салли не слышали шума закрывающейся задней двери, но нет — они стояли и спокойно целовались посреди кухни.
Ей пришлось громко прочистить горло, чтобы они наконец отпрянули друг от друга. Джек даже не смутился, так и не снял свои руки с плеч Салли. Да и она не делала вид, что ее застали врасплох.
— А где мой внук? — невозмутимо спросила она, сверкнув глазами.
— Доделывает дела в конюшне.
— С костылями тебе легче, девочка?
— Во всяком случае могу передвигаться сама. А вы чем занимаетесь?
Дед ухмыльнулся, сильнее прижал Салли к себе и, кивнув на две плетеные корзинки на столе, гордо заявил:
— Готовимся к городскому пикнику.
— Ах вот оно что! — Дорис совсем забыла, что сегодня ежегодный праздник. Да она его никогда и не ждала.
— Я рассказывал Салли об аукционе — кульминационном пункте праздника.
Для Дорис аукцион всегда был испытанием. Содержимое корзинок готовили и заполняли женщины, мужчины делали ставки. Тот, кто предлагал наивысшую цену, делил пищу с хозяйкой корзины. Дорис всегда со страхом ждала момента, когда на аукцион выставят ее корзину и дед окажется единственным покупателем.
Ей ни разу не удалось увильнуть от аукциона — его устраивали с благотворительными целями, он стал уже местной традицией, и в нем участвовали все.
— Напиши имя Салли на обеих корзинках и оставь меня дома. — Дорис была рада, что впервые у нее появился такой основательный предлог, чтобы не участвовать в аукционе. — Ты и Энди купите по одной.
— Не отлынивай, Дорис. Ты обещала, — нахмурился Джек.
— С прошлой ночи у нас осталось достаточно ребрышков и перцев, чтобы наполнить обе корзинки, — восторженно предложила Салли. — Они практически готовы.
— У меня сильно распухла нога. — Лучшего предлога у нее никогда не было. — И она распухнет еще больше, если я поеду на пикник.
— С костылями и ледяными компрессами все обойдется, девочка.
— Дед!
— Ты же обещала. Если ты не поедешь, то никто не поедет.
— О, Джек. Я так предвкушала этот пикник. Там будут все ваши соседи и друзья. Я так хочу со всеми познакомиться. — Салли совсем упала духом.
— И они все хотят познакомиться с вами, — заверил ее Джек. Он преувеличенно надулся, стараясь разжалобить внучку.
— А, ладно, я поеду, — бросила Дорис, не желая испортить им праздник.
— Джек, что мне надеть? Может, блузку без рукавов и широкую юбку? И сандалии? — заволновалась Салли.
— По мне, так все прекрасно, — сверкнул глазами Джек.
— Я поеду в том, что на мне, — объявила Дорис.
— Только попробуй! — вмешался Джек. — Никто не выйдет из этого дома, пока ты не приведешь себя в божеский вид.
Дорис сосчитала про себя до десяти:
— О'кей, я надену чистые джинсы вместо этих.
— Вместе с блузкой с цветами, которые вышила Энни к твоему дню рождения, а? — напористо торговался Джек.