— Я не пьяная! — Она вдруг захохотала и снова взглянула на меня: — Ну признайся, я тебе нравлюсь?
В голове моей запрыгали слова. «Да! Да! Да! Конечно! Еще там, зимой! Ты очень красивая! И поешь здорово!» Но, поняв, что сейчас совру, покраснел, грубо откинул ее руку и выпалил:
— Дура ты!
И побежал прочь. Вслед слышался ее смех.
Мне не хотелось домой. Я побродил по парку, пострелял в тире, потом сидел за раковиной эстрады, где продолжался концерт военного оркестра. Увидел, как в сторону аттракционов бегут люди. Меня окликнул один из знакомых ребят:
— Ты че здесь торчишь? Бежим! Там такое творится!
В нашем парке, как, впрочем, и во всех парках того времени, было несколько распространенных аттракционов. Карусели, «комната смеха» с кривыми зеркалами, уродующими отражения и почему-то вызывающими смех, тир с покоцанными фигурками зверей и мельницей, лотерея со свернутыми бумажками и выигрышами в виде карандашей. Но самым главным и любимым аттракционом были «Воздушные лодки». Что греха таить, мы часто залезали в кусты около этих лодок, рассматривая снизу развевающиеся юбки и платья, под которыми можно было различить женские трусики.
Я бежал по аллее мимо забора летнего кинотеатра, откуда слышалась музыка из «Большого вальса», смех актеров. Перекрывая вальс, со стороны аттракционов доносились крики, трели милицейского свистка и, главное, страшный скрип.
У воздушных лодок собрался народ со всего парка. Успели прибежать музыканты с танцплощадки, дружинники, стиляги. Фильм, видимо, кончился, и толпа стала еще больше. Для кого-то это было очередным развлечением, но большинство со страхом смотрели вверх.
Деревянная конструкция из длинных бревен, скрепленная большими скобами, угрожающе раскачивалась. Пять лодок из шести стояли пустыми внизу. Лишь одна взмывала вверх, потом летела вниз и снова поднималась, задевая конек конструкции металлическими прутьями, к которым лодка была прикреплена. Держась руками за поручни, энергично сгибая и разгибая сильные ноги, Мария, что-то крича, раскачивала лодку все выше и выше.
— Маша! — кричала снизу ее подруга. — Прошу, остановись!!!
Милиционер свистел в свой свисток.
— Гражданка, немедленно прекратите раскачивать лодку!
Испуганный, бледный как полотно смотритель ломал руки и говорил торопливо директору парка:
— Я ей говорил, говорил сто раз! Лодка сломана! Тормозов нет! Клянусь, я не виноват, начальник! Она сама! Залезла, пьяная...
Тормоз в виде доски с прибитой автопокрышкой был и в самом деле сломан пополам и безжизненно висел.
Директор парка в сердцах ударил смотрителя по шее:
— Скотина! Если что случится, засажу!
— Да не виноват я! — кричал смотритель, размазывая по лицу слезы.
— Скорую надо вызвать, — сказал директор парка кому-то.
— Уже... Едет.
— Маша! Прошу тебя, ради Христа, остановись!
А Мария, словно не видя и не слыша никого, хохотала, все сильнее и сильнее раскачивая лодку. Платье ее колыхалось от ветра, обнажая ноги почти до ягодиц. Неожиданно нитка бус лопнула, и красные шарики разлетелись вокруг.
Я успел схватить одну из бусин, упавшую в пыль, и сунул ее в карман.
— Вы ее подруга? — спросил директор парка Лолу.
— Да.
— Ну сделайте что-нибудь, уговорите ее! Есть кто-нибудь у этой? Муж, дети, родители?
— Да нет у нее никого, одна она... — заплакала женщина. — А сегодня ей извещение из Подольска пришло. Нашли ее жениха, Васю... Шестнадцать лет он был без вести пропавшим, а теперь вот захоронение нашли... Лучше бы и не писали! — Она закричала с новой силой: — Маша, Мария! Остановись!
Лола осеклась на полуслове. Именно в этот момент Мария отпустила поручень и на самом подъеме вылетела из лодки.
Толпа охнула.
— А-а-а!!! — закричал кто-то страшным воем. — Ма-ша-а-а!!!
Мария упала за забор аттракциона. На твердую, как цемент, землю. Глухой, страшный удар. Какой-то утробный вскрик. Все бросились к ней. Милиционер и дружинники разгоняли толпу, сжимающуюся в плотное кольцо.
— Отойдите! Ей дышать нечем! — кричал кто-то.
— Не трогайте ее! Можете хуже сделать! — кричал другой.
— Где скорая?!
Почти ползком, раздвигая чьи-то ноги, я приблизился к ней. Мария еще дышала. Но это дыхание больше было похоже на хриплый стон. Изо рта текла кровь.
— Дайте дорогу!!!
Через толпу торопливо несли носилки.
— Да разойдитесь же вы!
Кто-то с силой двинул меня под бок.
— Сказали тебе, иди отсюда!
Санитары осторожно переложили женщину на носилки. Кровь окрасила белое платье.
— Скорее... Скорее...