— Меня к экзамену не допускают.
— Почему?
— У меня нет иллюстратора.
— А где он?
— У меня и не было, я не зна-ала-а...
— Как не знала? А как же экзамен сдавать, кому аккомпанировать-то?
— Я не знаю.
— Ну ты даешь!
— Она сказала срочно найти кого-нибудь, или не допустит.
— А что петь?
— «Под луной золотой» Дунаевского, вот, дуэт.
— Дуэт?! — ужаснулась я, глядя в ноты. — Это же двоих надо?! Ты бы еще квартет из «Риголетто» взяла.
— Я не брала, — всхлипнула Лиля, — мне дали.
— Не реви. Двоих необязательно, главное, для мелодии кого-нибудь найти, придираться никто не будет.
— А ты не споешь? — с надеждой спросила она.
— Ты что?! Я вообще не пою, да и тут для сопрано, мне высоко. Сейчас поищем кого-нибудь из сопран, погоди, не реви.
Подхожу к кучке вокалистов и объясняю ситуацию, выручите, мол, иначе человека сейчас отчислят. Вокалисты спрашивают, что петь, и нахохливаются:
— Нет, мы с ходу не поем, это несерьезно.
— Где вы тут серьезное увидели? Это же для проформы — она свою часть выучила, а что вы там споете — неважно, ее уже не выгонят.
— Мы в капустниках и балаганах не участвуем.
— Ну какой балаган? Ее сейчас отчислят!
— Нет. Петь с ходу? Нет.
— Да чего там петь-то? Не Чайковский же! Вас послушать, так все прям оперные певцы, а как человека выручить, так никто не может? Один куплет всего, там же нечего петь!
— Вот сама и пой тогда, раз нечего.
— Да я бы запросто! — нагло соврала я. — Но там для сопрано, а я меццо.
Народу в коридоре было немного, нас все отшили, и неизвестно, чем бы все закончилось, но на лестнице появилась Шкловская.
— Анна! Как здорово, что ты здесь, спасай!
Я сцапала Анну и объяснила ей ситуацию. Она испугалась. Нет, заметьте, она не отказала — она обреченно испугалась. О том, чтобы бросить Лилю, речи не было. Дело в том, что Анна боялась петь одна. Тогда еще мы питали надежды, но несколько лет спустя уже знали точно, что она не может солировать. Голос у нее был очень красивый — высокий, нежным хрусталем переливающийся колокольчик, но сделать из нее солистку не смог никто. Наш дирижер подговаривал хористок по очереди замолкать, чтобы она не почувствовала подставу и пела дальше, но, как только она замечала, что ее никто не прикрывает, ее клинило, и она намертво останавливалась.
Анна начала причитать, что боится одна петь, да еще с листа.
— Ас кем-нибудь?
— Как «с кем-нибудь», в каком смысле?
— Это дуэт. Я спою с тобой.
Анна недоверчиво посмотрела на меня.
— Слушай, ну что там петь? Сейчас выучим, это же не концерт, ну прикинь, ее отчисляют! Завтра Чижику расскажем, она умрет: две пианистки пели, когда все вокалисты по кустам разбежались, а дирижерка им аккомпанировала! Давай, время идет, нам через десять минут выходить!
Мы взяли листочек и начали петь произведение, о существовании которого до этого момента даже не подозревали.
— Стой! Лиль, ты когда в начале свое вот это заканчиваешь и даешь нам вступление — тАм-ти-тА-ти, тАм-ти-тА-ти, — ты не замедляй, а то мы не знаем, как вступить: я ее жду, она меня и еще тебя ждем. Играй ровно, как на швейной машинке, мы встроимся.
Лиля дает вступление и в искомом месте опять замедляет.
— Лиль! Ну не замедляй ты тут! — закипает Анна. — Играй ровно!
— Как ровно? Им же нужно дать взять дыхание!
— Кому «им»? — насторожилась я.
— Певцам.
— Лиля! Смирись!!! Мы твои певцы — первые и, наверное, последние, других у тебя не будет никогда! А нам тут ничего не надо — играй ровно!
— Хорошо, — прошептала Лиля и заиграла.
Мы запели без слов, чтобы запомнить мелодию.
— Ты меня сбиваешь, — останавливает Анна, — дай я одна спою.
Ну ладно, давай, мелодия тут главное, с этим не поспоришь, я могу хоть остановиться вовсе, главное, чтобы она мелодию вела, остальное не так заметно.
Потом прошлись вместе. Мне трудно: мелодию все-таки легче запоминать, а у моей партии логики меньше. Вцепились в листочек, поем.
— Лиля! Ну какого ты теперь здесь замедляешь?! И так медленно! Мы тянем самую высокую ноту, еще и на «и»?! Тут надо побыстрее, чтобы не сорваться, а ты тянешь! Не видишь, им трудно?!
— Кому «им»? — захлопала ресницами Лиля.
— Певцам! — рявкнули мы синхронно. — И вообще, не можешь всё играть побыстрее? Тяжело тянуть.
— Мне моя сказала, что темп хороший, быстрее нельзя, — испугалась Лиля.
— Ну ладно, давай как сказала, а то потом заявит, что ты темп загнала, черт с ним, прорвемся.
Поем дальше.
— Слушай, где ты песню с такими идиотскими словами откопала? Это же кошмар: