– Нет! – коротко бросила герцогиня. – У нас четко поставленная задача, бездельники.
– Госпожа, неужели вам стрелы было жалко на этих…
– Принцесса обо всем позаботилась! – рявкнула Синейн. – А если ты еще раз без моего одобрения откроешь рот и посмеешь ко мне обратиться – стрелой я награжу никого иного, как тебя. За работу!
* * *
– Легат! – позвала Синейн, не оборачиваясь.
Отстраненно стоящая в сторонке кучка бывалых вояк, сотников, командиров отрядов, доселе о чем-то мило беседуя и потягивая по кругу папироску, сейчас, точно дети малые, разражаясь ругательствами и бранью, стали небрежно раздувать руками табачный дым и наспех взгромождать на спины покойно сложенные возле ящиков с провизией щиты.
Отпив из фляги глоток воды, герцогиня по-простецки утерла рукавом губы – матушка лишилась бы чувств, завидев подобное – и убрала бутыль в походную сумку. За десятки и десятки лет службы закаленная в боях Синейн так и не привыкла к питью из дорогих кубков; порой даже обязывающий ее титул и положение наводить с утра пышные прически оказывались для ее приближенных слуг сущим кошмаром.
Домашние этого, в общем-то, уже не замечали.
Ее супруг, герцог Эверий, был знатным чиновником в правительстве Эокраилда и по совместительству приближенное и доверенное лицо губернатора Летьенны. Второго титула для него, правда, добилась сама же Синейн, использовав тогда все свое влияние. Но то была другая история – герцогине не слишком нравилось вспоминать об этом. А вот о ком Синейн точно никогда не наскучит лишний раз вспомнить – это ее сын, Аарон. В отличии, скажем, даже от ее мужа.
И вот почему: Синейн догадывалась, что герцог во время ее частых и, как следствие, весьма продолжительных командировок заводил интрижки на стороне. Она и хотела было это проверить, подговорив пристроенную лично к ней служку присмотреть за неверным супругом, но нехотя понимала, что у Эверия скорее всего на такой случай существовали договоренности со всеми проживающими в их семейном поместье. Так что Синейн даже не сильно бы удивилась, если б узнала, что прелестями этой самой служанки ее незадачливый муж и наслаждается по ночам.
Она, разумеется, могла и сама расколоть кого послабее характером, но стоило герцогине закатить ссору, дело бы тут же приняло весьма неблагоприятный оборот.
Бракоразводный процесс был крайне сложен, и немало оттого, что его окружала Святая Церковь. И расторгнуть с Ней священный обет почти не представлялось возможным – во всяком случае, доселе это удавалось лишь единицам. Да и, случись им разрешить-таки вопрос относительно расторжения брачных уз, закон все равно целиком и полностью был на стороне Эверия: мало того, что Аарон должен был остаться с отцом, герцог ведь мог еще запретить Синейн вообще видеться с сыном.
А этого она допустить никак не могла.
Разлука со своим ребенком давалась ей непросто: герцогиня надевала на шею кулон с именем сына в надежде ощущать его присутствие, но помогало мало. Эльфийка иногда размышляла о том, как это могло быть, представляла как она выходит замуж за славного и доброго рыцаря, как живет с ним душа в душу, рожает детей, сторожит прислугу, ведет дом, ездит в гости к батюшке с матушкой, к сестрам и братьям, сбиваясь со счета, стараясь запомнить всех племянников и племянниц, плачет на похоронах нянюшки, сияет от счастья, когда старший сын, совсем юный рыцарь, вышибает из седла фаворита королевского турнира, выдает замуж дочек, держит их за руку, когда те рожают первенцев...
Ничего этого не было. Военачальница прожила на белом свете достаточно, чтобы понимать: действительность плохо вяжется с мечтами. Военная карьера перечеркнула ту нехитрую счастливую жизнь, воображаемую многими благородными девицами.
«Вот, значит, как судьбой розданы карты» – мысленно подумала Синейн.
– Ваша светлость? – услышала она беспокойный голос. Легат был уже здесь.
– А, ты тут, – тряхнув головой, военачальница постаралась отогнать терзающие ее дурные мысли. – Возьми стражу и сопроводи тех двух в лагерь, – она отрывисто кивнула в сторону двух едва переставляющих ноги эльфов, один из коих болезненно держался за пах, у другого же, между пальцев поддерживающей затылок руки обильно сочилась кровь. – И проследи, чтобы они не наделали никаких глупостей. Под твою ответственность, легат.