– Так вы с той части Нурии, что оккупировали альвы? – прервав неловкую паузу, требовательно спросила Серейлле. Ответом ей был быстрый кивок. – И мастер Одмунд теперь…
Лаура решила и тут обойтись без слов, коротко покачав головой из стороны в сторону. Встречаться при этом взглядами ни с одной из женщин она не захотела.
– Ну, – протянула явно почуявшая кровь Риэль, – раз у юной Реинтайн нет рекомендации, она не может быть допущена в Арканум. Нет, Терава! – последнее уже адресовывалось к открывшей было рот русой женщине в платье из зеленой парчи (Лаура, наконец, узнала и ее имя). – У тебя доброе сердце, однако же подвергать опасности весь Арканум мы не имеем права. Уверена, Серейлле это понимает. Ведь так?
Она устремила свой взор на седовласую полную женщину, прямо сейчас поправлявшую скрепленный золотой пряжкой шарф на горле. И без того хмурый вид Серейлле, в особенности после этого к ней вопроса, стал еще более мрачным, и все же отвечать она пока не спешила.
– Какой еще опасности? – начиная все сильнее раздражаться, Лаура сочла необходимым вмешаться. – Должны же у вас где-то существовать перечни обстоятельств непреодолимой силы, при которых в обучающее заведение могли бы принять человека и без специальной грамоты. Войдите в положение! Прошу вас!
Теперь уроженка Бремме уже сама искала зрительного контакта с этими женщинами, но они его избегали, предпочтя смотреть куда-то еще.
– Быть может, – наконец, деликатно рассудила та из них, которую звали Теравой, – она могла бы посещать занятия вольным слушателем. В конце концов, с бумагой или без, девочка, возможно, имеет все предпосылки в будущем стать первоклассной волшебницей.
Риэль презрительно фыркнула, недвусмысленно давая понять, что она думает о такого рода предложениях:
– Рекомендация, – заявила она, – не просто бумага. Это гарантия доверия. В рыцари на протяжении веков тоже не просто так брали – и продолжают брать – только людей из знатных сословий. Короли доверяли им – семьям благородных кровей, что поклялись в верности сюзерену – свою жизнь. Вы еще начните с верой на слово принимать в Арканум простолюдинов с улицы без подтверждающего документа на руках, и тогда засилье шпионов и убийц нам под боком гарантировано.
– В таком случае хорошо, что мы принимаем не в рыцари, – вновь попыталась ввернуть свое Терава. – Испытательный срок мог бы…
– Будь у нее рекомендация! – перебила Риэль. – Не забывайся, Тери!
– Довольно!
Последнее было сказано Серейлле – женщиной в шерстяном дорожном платье, появившейся здесь посредством портала (к слову, остальные – из тех, кто тогда находился на площади – на произошедшее и глазом не повели. По-видимому, подобное тут было в порядке вещей). Она накинула на плечи доселе покоящуюся на изгибе локтя серую шаль и по очереди уставилась сперва на подругу слева от нее, а затем – не менее выжидательно – и на ту, что справа.
Быстро смекнувшая Терава с легким поклоном тут же присела в коротком реверансе. Напористой Риэль времени понадобилось больше: Лаура видела, как кровь – сильно не сразу – отхлынула от ее лица и то, как чародейка из Арканума постепенно возвращалась к своему обычному состоянию безразличия, пока, наконец, не смогла изобразить какое-никакое подобие покорности, отвесив своей старшей подруге нечто среднее между кратким поклоном и быстрым кивком.
– Риэль, как всегда, демонстрирует свою несдержанность, – поправляя воротник, у Серейлле стал отчетливо заметен целый водопад белоснежных кружев у запястий и под подбородком, – но она права. Без верительного письма в Арканум ходу нет. Видишь ли, Реинтайн, – продолжала она, обращаясь к Лауре. – Я могу поверить в то, что ты знала Одмунда; могу поверить и в то, что за восемь лет он и впрямь мог выучить достойного ученика. Правда – могу. Однако же пока за тебя не поручится один из нас, мы будем вынуждены отказать в принятии, как любой безродной, не окончившей учебы.
Сказав это, Серейлле на одних каблуках повернулась спиной к уроженке из Бремме.
– Мы отвергаем тебя, безродная, – вторя ей, объявила общее решение Риэль, также поворачиваясь к Лауре спиной. – Покинь нас.
Юная волшебница стояла, потеряв дар речи. Все эти долгие годы она даже мысли не допускала, что ей, быть может, придется прикладывать свои таланты в деле служения людям в каком-то ином месте. Вне стен Арканума. И вот теперь эти мерзкие клуши – кем бы там они ни были – просто отворачиваются от нее. От нее! Полностью подготовленной соискательницы места в Аркануме! И, даже более того, – во всем этом показном действе, чтобы прилюдно отворачиваться от претендента, чувствовалась какая-то… церемониальность, как…