Демонстративный отказ от покровительства. Попытка унизить.
Терава на какое-то время задержалась, сочувствующе глядя на Лауру, однако, и она, проявляя солидарность с подругами, в итоге молча отвернулась от девушки.
– Что?.. Вы… – попыталась было облечь в форму слов бурлящее внутри негодование Лаура, но, мало того, что на выходе получался черт-те какой лепет, уроженку Бремме практически тотчас накрыло еще и общее осознание бесполезности любых приводимых ею доводов. Эти мегеры определенно решили придерживаться той линии поведения, что предполагала сугубо формалистский подход при рассмотрении любого вопроса. Подхода, в котором не просматривалось ни души, ни сердца; а значит, и взывать к их совести, рассказывая о всех тех лицах, что были буквально УМЕРЩВЛЕНЫ у нее на глазах – там – на эшафоте! – не имело ровно никакого смысла.
Лаура почувствовала, что ей нужно срочно уйти отсюда. От переизбытка ли отвращения, во избежание ли странного рода желаний начать конвульсивно трясти тех чародеек Арканума за плечи или же просто дабы не разреветься прямо тут, посреди оживленной городской площади.
Все еще пребывая в некоем ступоре, девушка заставила себя развернуться и начать шагать в обратном направлении. На самом деле, куда больше силы воли понадобилось, чтобы, даже обнаружив факт наличия у их разговора свидетелей, – многих с ученическими цилиндрами на головах – продолжать идти и идти – и так до тех пор, пока она, наконец, не покинула квартал магов через те самые пресловутые ворота.
Подступавший при этом к горлу ком по мере шагания становилось все труднее удерживать в себе. Юная волшебница нашла храбрость не оглядываться, – впрочем, была ли то храбрость? – ведь, даже оглянись она мельком, то не смогла бы поручиться, что, как и до этого, стоически выдержит представшее ее глазам зрелище.
По счастью, самый что ни есть обычный дом, из-за которого немногим ранее Лаура впервые и увидела эту площадь, находился совсем рядом.
…И уже там, завернув за угол, уроженка Бремме дала волю своим чувствам.
Кое-кто из прохожих даже с интересом глянул в сторону девушки, что опиралась сейчас одной рукой о стену, а другую прижимала к животу и рыдала. Ей надлежало бы гнать от себя все эти мысли о том, куда же теперь возвращаться, но отчего-то не выходило. Строго говоря, податься Лаура могла на Архипелаг к родителям, но то – долгие и долгие месяцы пути и жизнь в отвратительном климате при сопутствующей нищете.
О дьявол! В конце концов, быть может, ей и придется так сделать. Тут уж, как говорится, были бы деньги, чтобы добраться даже туда…
Не-ет, должен быть иной способ! И она всенепременно найдет его! Нет ровно никаких доказательств того, что эти трое всем здесь заправляют. Влияют ли они на определенные процессы в Аркануме? Безусловно, – только глупец счел бы, что к мнению этих женщин тут не прислушиваются вовсе – но едва ли они единственные. И едва ли их слово стоит выше остальных: в такой большой организации, как Арканум, вообще вряд ли есть кто-то, кто мог бы хоть что-то решить за всех единолично.
Постепенно выровняв дыхание и успокоив сердцебиение, Лаура смахнула с щек слезы и наскоро огляделась по сторонам.
Как чувствовала ведь, что прежде, чем идти туда, надобно снять комнату и привести себя в порядок! Но да какая уж теперь разница? Чародейки вроде бы говорили что-то о мастере по имени Орказ. Вот и хорошо – с этого она и начнет.
Однако сперва все же надо решить задачи более приземленные. По дороге сюда Лаура уже видела пару подходящих мест для постоя; если на то пошло, недурно также было бы разжиться впрок и провизией. Об остальном же можно будет поразмыслить позднее.
Перестав опираться рукой о стену, она вернулась на тротуар и побрела в обратном направлении, – откуда изначально и явилась – стараясь при этом брать пример с прохожих пореже поднимать голову и по возможности максимально слиться с местным антуражем.
Искомое подворье встретилось довольно скоро. Пришлось, правда, перейти на другую сторону улицы (раз уж она с самого начала пошла не с той стороны проезжей части) и обойти груженую овощами повозку (равно как и чахлую кобылу с запрягавшим ее возчиком), но, так или иначе, пункт назначения – трактир с говорящим названием «Сердечная услада» – был благополучно достигнут.