…А вот отклоняться от входа в помещение на углу бокового здания – то было прямо по курсу – сектант и не думал.
Там, перед массивной дверью, стоял какой-то коренастый тип с, казалось, высеченным из скалы лицом. Провожатый-зазывала сделал на ходу быстрый жест, в ответ на что тот коротко кивнул, сторонясь и давая пройти.
У идущей следом Лауры (недавний сотрапезник местного фанатика замыкал процессию) тотчас же невольно промелькнула в голове мысль о том, что, мол, а так ли сильно она обязана мессиру, что настолько рискует? Ведь окажись они все здесь простыми насильниками…
Стоило гнать от себя подобные мысли – последние крайне несвоевременны; да и имей они хотя бы малую толику вероятности на реальное претворение в жизнь, черта с два девушка вызвалась бы – тогда, в корчме – и куда-то пошла с ними! В конце концов, она владеет магией и более чем способна постоять за себя, о чем ее потенциальные визави не знают. А что же до того, кто кому и в коей мере обязан, то нахождение Меморандума в правильных руках – коли старик не врал и священный манускрипт Снов взаправду настолько важен – было небезразлично Лауре и самой.
Вне привязок к простому желанию выплатить кому-то долг.
Волшебница вошла в слабо освещенный проход, уводящий по лестнице вниз и в сторону. В свете тусклых фонарей, по мере спуска ход расширялся, пока, наконец, не вывел в обширную залу – по меньшей мере, в три раза больше той питейной, откуда они только что вышли – обставленную, казалась, на манер храмовых служб или каких-то иных таинств.
Место это было явно не заброшенное. Пыли – и той нет. Встретившийся им уже у подножия лестницы местный адепт поочередно накрывал каждую из свечей на канделябре железными колпачками; в это же время еще один мальчик-служка убирал лежавшую на пюпитре книгу – надо думать, тоже с религиозными текстами. А в центре же сего помещения находилась полукруглая площадка – кое-где даже огражденная перилами – с находящейся сейчас на ней без малого дюжиной человек.
Большинство из них возлежали на постеленных друг на друге коврах широким кругом – ни дать ни взять спицы от колеса. Мужчины и женщины: в бархатных и шелковых одеяниях, с самыми невероятными вырезами на платьях и кружевом на лифе, с разноцветными вставками, разрезными рукавами и накладными плечами, – сейчас все они, словно в трансе, подались вперед – прямо-таки дети, завороженные видом сладостей на кухонном столе. Кто-то из них нараспев зачитывал финальную часть некого ритуала, внушая вторящим ему участникам собрания, по всему вероятию, забыть самих себя:
– Время ложных догм прошло!
– Время ложных догм прошло!
– Отпусти свои грехи!
– Отпусти свои грехи!
– Прими освобождение!
– Прими освобождение!
– Прими пришествие бури!
– Прими пришествие бури!
«Прими конец», – мысленно закончила Лаура.
Хвала богам, сердце девушки вскоре перестало бешено колотиться, и она вновь смогла являть собой само спокойствие.
Рассадник гиен, змей и шакалов! Что бы здесь не происходило, их тут явно готовили – точно агнцев! – на заклание. Причем, некоторые из пришедших, судя по надетым на них тряпкам, вполне могли быть и аристократами (в этот момент, будто наглядное подтверждение, на глаза попался стоявший чуть в стороне мужчина в дорогом камзоле, беспрестанно вытиравший платком потевшую лысину), а значит, сие тайное общество уже простерло свои щупальца далеко за пределы нищих кварталов.
В любом случае, найдет она сегодня Меморандум или же нет, конкретно отсюда однозначно надо уходить. Только вот сперва бы осмотреться…
Приковавшая внимание Лауры центральная площадка время от времени наверняка использовалась как место для алтаря – с краю на ней предусмотрительно хранился и запас свечей: выбирая нужные, можно было зажечь их от другой и укрепить в гнезде одного из подсвечников. Сверху же площадку освещала подвешенная на тонких длинных цепях люстра – самое оно для сеансов оккультизма.
Уроженка Бремме потянулась было ментальным сознанием вперед, – обшарить все вокруг на предмет спрятанного Меморандума, но затем другое место в помещении привлекло ее внимание: в дальнем углу сидел, качая пятку одного сапога носком другого, некий мужчина, очевидно, имевший привычку стягивать волосы лентой. И сейчас укоризненно качавший головой.