Глядя на нее.
«Так это тот психопат из видения!» – поразилась Лаура, наконец, как следует его рассмотрев. Тогда, будучи вынужденной ночевать в поле под открытым небом, она видела этот до жути странный сон об узнике, что находился в плену у пыточных дел мастера – последний был явно того – и после не единожды гадала, что за чертовщина ей приснилась. Но сейчас-то перед волшебницей вольготно располагался вполне себе настоящий – отнюдь не привидевшийся – садист, что посредством пыток издевался над тем беднягой. Да, во сне, но, быть может, тоже существовавшим в реальности.
Теперь уже нельзя было быть хоть в чем-то уверенной.
А более же угрожающим виделось то, что, если остальные здесь ее поисковой магии не почувствовали, то он – с этим характерным цоканием и укором во взгляде, обращенным, несомненно, к ней – определенно.
Только проводник энергично поманил за собой рукой, подзывая подойти к неотрывно смотрящему на всю их троицу с ухмылкой наглецу, как Лауре стало понятно еще кое-что: этот их провожатый однозначно воспринимает того своим боссом. А раз изначально вел он их к Гетдэму…
Так это и есть Воин Сакрального Зеркала? Вор, что украл Меморандум? Предводитель шайки сектантов Версо?! Этого их «ордена ренегатов», что приводит сюда на заклание наивных горожан, что, как в присказке, точно деревья, принимающие замахивающийся на них топор за своего потому лишь, что рукоятка его была сделана из дерева?! И это Гетдэм – тот психопат, что пытал людей?!
Почему, скажите на милость, он выглядит так, будто сам хотел, чтобы его нашли; будто все – от и до – это ЕГО замысел привести Лауру сюда? Как если бы она лишь ДУМАЛА, что играет в свою собственную игру, на самом деле являясь пешкой в чьей-то чужой игре. Откуда это узнавание на его лице, как если бы Гетдэм уже видел ее раньше? Как если бы только и ждал, что молодая волшебница сама придет к нему в руки?..
Уверившись в собственной правоте – отчасти прочтя ее на лице своего визави – уроженка Бремме (в отличии от ранее выпивавшего с членом культа мужчины) резко развернулась и, под недоумевающие взгляды окружающих, помчалась обратно вверх по лестнице.
Что есть мочи перебирая ногами по ступеням, Лаура не переставала проворачивать у себя в голове явленное ей показное нахальство со стороны того типа:
«Вздор! Быть может, это потому, что сейчас я на «его» территории? Этакий «победный» взгляд? Но до чего ж демонстративно!».
«ДЕМОНСТРАТИВНО!» – точно вспышка, мелькнуло в ее мыслях, правда, по совсем иному поводу.
На выходе впереди по-прежнему стоял крепко сложенный охранник в простой шерстяной одежде. Ростом со здоровенный шкаф, доселе он, скрестив руки на груди, смотрел на улицу, однако, заслышав перепрыгивавшую через ступени чародейку, верзила повернулся и преградил ей путь, явно не привыкший, что кто-либо из раз вошедших выходил оттуда без разрешения хозяина.
У Лауры не было времени с ним нянчиться: девушка сжала кулак и, воззвав к силе телекинеза, дернула в сторону – здоровяк со всего маху – как если бы кто-то взял его за затылок и с силой толкнул – ударился головой о косяк в проеме и рухнул наземь.
Молодая волшебница прошмыгнула мимо него, стараясь не потерять хрупкую мысль: «Демонстративно! Ну конечно!»
Кажется, у нее появилась идея, как все-таки добиться своего с академией.
Это должно сработать.
Вальс Зеркал. Глава 17
В отличие от людей, что подбрасывают монетку, желая знать, упадет она орлом или решкой, бог бросил игральную карту без малейшего намерения даже взглянуть, упала та рубашкой или изображением вверх.
События последних дней показали ему недочеты собственной же конструкции, устранить которые, к несчастью, можно было лишь изнутри.
Впрочем, бог точно знал: протянешь пальцы внутрь Клетки – и содержащиеся там в заточении Девы найдут, чем дать по рукам. Да, прямо сейчас они вели себя тихо, но конформистам, как известно, объявлять голодовку лучше всего сразу после завтрака. Нужно было ловить проказниц в момент активности, а теперь уж поздно – или рано, в зависимости от того, с какой стороны на это смотреть.
Последняя их попытка не увенчалась успехом по причине всего-то переменчивости человеческой натуры – и это злило. Ему, как богу, не нравилось быть настолько зависимым от случайности комбинации брошенных костей.