Иначе говоря, не хватало сейчас только начать искать врагов среди своих.
– Разумеется, герцогиня, – не отрывая от нее бледно-голубых, словно упавшая на белую табличку капля светло-голубого воска, глаз, ответствовал Вейерн. У его лошади не было той изумрудно-травяной, расшитой золотыми цветами попоны, золоченого седла с высокой задней лукой, да даже уздечки с золотой бахромой, каковые имелись у скакуна высокородной эльфийки (по правде говоря, ровно такие во всем королевстве вообще имелись лишь у нее – выбери они хоть сколько-нибудь более оживленную дорогу, то неминуемо привлекли бы к себе ненужное внимание). – С первыми лучами солнца и на свежей лошади. Распорядился лично.
Синейн не отреагировала. Ее мысли сейчас занимало столько всего: от находящихся в поймах здешних рек торфяников и известняковых карьеров дальше в горах до поистине тревожных дум на тему того, что с какой-то ведь стати Эокраилд – с недавней поры, в лице Мюриэль – напал на Нурию с Неависом и что с этим было необходимо что-то делать.
Позади них прислуга – кто пешком, а кто и сидя на обитых медью сундуках в повозке – болтала что-то о подъемах и спадах воды в реке. Приставленная лично к Аарону няня, находясь со своим подопечным в лакированном экипаже, как всегда чересчур громко рассказывала тому об устричных отмелях, щедро дополняя истории так любимыми ею прибаутками:
Эх, водички да водицы
Начерпал воды корытце!
Надо, надо не зевать
Устриц свежих не ронять!
(Продолжение следует…)
Вальс Зеркал. Глава 18
Присев на корточки, повстанец растирал пепел в руке.
Война всегда уродлива, но вот вернулся ли он с соратниками для победы и славы? Или, быть может, для последнего отчаянного боя, о котором не споют песен, потому что не останется ни певцов, ни слушателей?
Безумие, чистой воды безумие.
Но даже последний головорез будет находить свои действия нравственными. Он найдет им объяснение, проливая кровь за клочок земли, к которому привязан; убедит себя и в том, что люди не понапрасну лишают себя родины, полагая, будто где-то трава зеленее.
И происходить это будет раз за разом вне зависимости от происхождения бунтовщика – какое значение имеет родословная во время смуты?
…Но вот много ли радости в таком знании?
Мятежник медленно поднялся и продолжил путь.
ГЛАВА 18
ТЕМНАЯ МЕТКА
К моменту, когда Амегри со спутницей спустились к границе леса, небо уже заметно потемнело и приобрело темно-лиловый оттенок.
Впереди лежало обширное плато, с восточной стороны огороженное начавшим осыпаться оползнем. С севера и запада подобного риска схода селя пока не предвиделось – там им, очевидно, и придется пересечь речушку шириной не больше двадцати шагов – послушник уже отсюда видел сидевшую в воде лохматую ворону, что долбила клювом застрявшую на мелководье рыбу.
Кроме же как препятствие, которое естественным образом вновь их задержит, воспринимать водную преграду Амегри предпочитал и как возможность окончательно сбить гончих со следа – немаловажная деталь, если еще какое-то время планируешь побыть среди живых.
А вот невольно ставшая ему компаньонкой девушка вела себя не так рационально – ее неизменно осуждающий взгляд словно говорил о том, что, кабы не послушник, им вообще бы не пришлось спасаться. На это Амегри решил пока никак не реагировать – колдунье, как, впрочем, и любой женщине, хотелось назначить кого-нибудь виноватым в случившемся, однако покуда она не бросается на него с кулаками, пусть себе думает, что хочет.