– Уже успела осмотреться? – эльфский послушник захотел начать с чего-то нейтрального, дабы избежать неловкости. – Ночью дым от костра мог привлечь к нам ненужное внимание…
Турья заправила пятку в башмак и повернулась к нему:
– Проблема дыма в том, что он виден издалека, – вздохнула она. – Так что нет – так далеко я не заглядывала. – Тут девица отчего-то сощурилась и пристальнее взглянула на него. – А кем ты считался… считаешься там, у себя в Неависе? Ну, звание там…
– Простой послушник, – сухо отозвался Амегри. – Никакого звания.
– Это что-то вроде рядового эльфа?
– Что-то вроде.
Колдунья было с досады поджала губы, но затем в задумчивости склонила голову набок.
– А ты немало понимаешь для рядового остроухого.
Уроженец Неависа перехватил ее взгляд не дрогнув:
– Да, для бродяжки из леса ты тоже знаешь пару фокусов, которых не должна бы знать.
Турья посерьезнела еще больше и, подойдя ближе, уперла руки в бока:
– Слушай, нам же не обязательно?..
– Согласен, лучше оставить оба вопроса без ответов. – Амегри и в самом деле был не против, – он вообще изначально шел сюда лишь с целью умыться. – Если ты здесь уже закончила, то нам лучше вернуться за вещами и сворачивать лагерь.
Они и не собирались впредь путешествовать вместе, но как предлог для того, чтобы избежать сейчас ненужных препирательств, это сработало.
Турья какое-то время разглядывала его, потом кивнула.
Наскоро вернувшись тем же путем на стоянку, спутники без лишних церемоний закидали пепел костра грязью, собрали сумки и, недолго думая, взяли курс в том же направлении, что и накануне вечером.
Амегри понемногу начинал осознавать, что значило скитаться в компании заносчивой девицы: терпеть это, благо, оставалось недолго – чуть дальше, выйдя по новой на каменистое плато, можно будет без каких бы то ни было угрызений совести объявить расход.
Судя по всему, понимала это и чародейка, – натянув маску безразличия, она вышагивала с таким видом, будто все окружавшее ее заслуживало внимания не больше, чем сорняки под ногами.
Внезапно позади них послышался трудноразличимый поначалу звук. И почти сразу же повторился.
Лай собак. Ну, разумеется! Почему-то это казалось таким… почти что хрестоматийным; вся картина, как ни крути, вырисовывалась до боли знакомой, – и почему они, спрашивается, вдруг решили, что погони больше нет?!
Неосторожность, как известно, мать ошибки. Сейчас нужно рвать когти, и быстро. У двоих путников в глухой местности больше шансов уйти от организованных – и потому нерасторопных – порядков служителей церкви, но кто знает, как то обернется на этот раз?
Определив на слух направление исходящей им опасности, Амегри, инстинктивно подхватив под локоть свою спутницу, бросился бежать в диаметрально противоположную сторону. Ворожея оказалась вроде бы даже не против, – уже на бегу на ее сосредоточенном лице угадывалось полное понимание происходящего: не иначе, сказывался богатый опыт подобных погонь.
Поправив на голове свою широкополую конусообразную шляпу, дабы та не слетела, Турья высвободила у послушника руку и провела почти незаметную глазу (но не для зоркого Амегри) манипуляцию с указательным пальцем левой руки, на котором она, повернув металлический ободок, как оказалось, носила кольцо, но доселе прятала его, что называется, изголовьем вовнутрь. Оное кольцо с фиолетовым аметистом, без сомнения, усиливало саму природу ее магии, повышало мощь колдовства ведьмы в целом.
Должно быть, именно его Амегри и почувствовал, когда понял на вечернем привале то, что его собеседница не являлась волшебницей от рождения. Внешним носителем было кольцо, – впрочем, быть может, лишь одним из таковых, ведь могли быть и другие.
Оба мчались так, словно бы у них отросли крылья, и все же, как ни крути, от целой своры собак им не уйти при всем желании, – придется отбиваться. Оружия у эльфского послушника при себе не было, но пока у него имелись руки и ноги, Амегри нельзя было считать невооруженным.
Лай гончих стал ощутимо ближе. Раскинутые во все стороны дозорные щупальца молодого эльфа обнаружили также шедших следом «загонщиков» – по меньшей мере шесть или даже восемь инквизиторов. А в том, что это были именно инквизиторы, сомневаться не приходилось – ауру их трудно с чем-либо спутать.