– Третье. Пошлите разведчиков вперед и отправьте гонца к нашим резервам, пусть их поторопят. Чем скорее из Эокраилда прибудут катапульты, тараны, баллисты, осадные лестницы и ящики с кипящей смолой, тем лучше. Надо бить кулаком, а не растопыренной ладонью.
– Да, герцогиня, – отчеканил консул.
– И еще, Вейерн, – добавила эльфийка. – Развешивание штандартов и верениц факелов нам ни к чему, они привлекут лишнее внимание.
Мужчина задумчиво кивнул.
– Распоряжусь.
– Сколько войск уже прибыло? – осведомилась Синейн.
– Почти три легиона. Каждый по пятнадцать сотен копий и сотне луков.
Герцогиня состроила гримасу.
– Нужны еще воины.
– Будут, – заверил консул. В воздухе, казалось, повисло неловкое молчание. Он первым прервал его. – Есть ли вести от принцессы?
– Помимо Версо, Мюриэль отправила военные экспедиции в Тиргитерре и Серавен, – ответила эльфийка. – Это обеспечит свободный проход нашему арьергарду, который присоединится к нам через седмицу у стен СмелфНура.
Она немного помолчала.
– Знаешь, сегодня я убила такую юную девушку, совсем еще дитя. Всякий раз, когда приходится убивать их, я думаю, что они всего лишь дети. А перед глазами стоит мой собственный сын. Я иногда размышляю, не осмелится ли кто совершить покушение на Аарона?
– С кем его оставили? – осмелился справиться у нее Вейерн.
Синейн понимала, что стоящий рядом с ней мужчина ниже ее по статусу и она вправе не отвечать на вопросы, не относящиеся к грядущему сражению. Но она также понимала, что консул верен ей и любую ее тайну унесет с собой в могилу, пусть в свете и не было секретом, что у герцогини есть дети. Он всегда прикрывал эльфийку во время ее недолгих отлучек в Эокраилд, в то время как сам уже, по меньшей мере, с год не бывал дома.
– С принцессой, – у герцогини непроизвольно поднялись уголки губ. – Аарону у нее нравится. Все ее племянницы и племянники очень радушны к нему. – Взгляд ее вернулся к действительности. – Но эти смерти… все это неправильно.
– Не у всех понятия о правильном совпадают, – возразил консул. – Не стоит сожалеть о содеянном. Кто-то погибает, так было всегда. Вы не можете высматривать в запале схватки, молод ваш враг или нет.
Он был прав, конечно, и Синейн это понимала. Но чем дальше, тем сильнее становилось сосущее чувство внутри, страх не страх, предчувствие не предчувствие, обреченность не обреченность, так, – все вместе. Вероятность, не перерастающая в уверенность. Слабость, не вызволяемая из глубин подсознания...
«Клянусь всем, что у меня есть, у каждого из нас свое «если», – призналась самой себе эльфийка, – и моей слабостью навсегда останутся мои дети».
– Я не об этом, – она обвела рукой равнину перед ними. – Зеркало сводит их с ума. Они готовы идти умирать по одному его повелению; и Мюриэль готова подвергнуть раздору не одно королевство во имя еще большей власти, которую ей пророчат чертовы отражения!
– А так ли божественны эти Зеркала на самом деле? – спросил Вейерн. – Или, быть может, ими способен управлять и злой умысел тоже?
– Имеешь ввиду магов? – военачальница бросила в его сторону насмешливый взгляд. – Зеркала предсказывают уже на протяжении многих столетий. Даже если кому-то из чародеев и под силу столько жить, то точно не под силу прятаться где-то в покоях и управлять пророчествами Зеркал на расстоянии. К тому же быть так категоричным относительно божественной силы нельзя – вполне может статься, что и у богов не всякая воля благочестива. Почему мы решили, что они не могут иметь своекорыстных целей и вынашивать не самые добрые планы? Хотела бы я знать о них больше. Правда. Но не в связи с их, Зеркал, одушевленностью или нет. Кто или что они вообще такое – эти сущности? Вопросы, вроде того, что зачем им помогать каждому пастуху в знании завтрашней погоды – в конце концов, вторичны.
– Боюсь, этого мы никогда не узнаем, – Вейерн рассуждал с чисто солдатской логикой. – Как не узнаем и того, что этими Зеркалами движет.
Синейн кивнула и, так и не покинутая тревожными мыслями, подала знак кучеру.