Он помедлил, переводя дыхание. Ни ветерочка! Но почему сейчас? Пресвятая Айлин! Все должно было быть совсем не так!
– Высокие господа, что вы видите перед собой? – послушник поднял руку и указал в сторону каньона. – Вы, как и я, видите там речную долину с крутыми отвесными склонами. Узкое же дно, занятое руслом реки, ведет к подземным пещерам, каковых здесь в избытке. Это вы знаете, – Амегри выставил перед собой указательные пальцы обеих рук. – Но знаете ли вы, что узкое русло, расходясь в каждом устье, огорожено шлюзами? Видите ли, зимой края ледяных шапок подтаивают, вода стекает по желобам. Здесь, – Амегри указал на юго-восток. – Один из водозаборов. Отсюда вниз уходит одна из специальных, водяных шахт.
Молодой светлый эльф сделал еще одну паузу. Сухой, спертый воздух мешал говорить.
– Каждого из ваших Светлостей хотя бы раз водили в эти пещеры. Однако в какое время года? Летом, как сейчас?
Неависец вгляделся в лица слушателей и понял, что угадал. Ему рассказывали, что высоких господ и их детей, если и водят на экскурсии в пещеры, то только летом и в те из них, что безопаснее от угрозы обрушения.
– Во многих пещерах есть подземные озера. Впрочем, в это время года они осушены и можно лицезреть выточенное водой каменное кружево. Вдоль высохших водопадов можно увидеть барельефы древних резчиков по камню.
Зимой же замерзшая вода, стекающая из отверстий в сводах пещер, превращается в ледяные сталагмиты и сталактиты, размером с человеческий рост. Со временем скалистое плато все больше трескалось и расширялось. Образовался естественный каньон, каким мы его знаем сейчас, – быстрый взгляд на господ. Те смотрели в указываемую им сторону.
– Через ущелья между расколовшимися плато были перекинуты канатные подвесные мосты. И ваши Светлости знают, что сделано это было неспроста. Вокруг Неависа эти мосты являли собой непроходимое препятствие, ведь чего стоило провести армию через узкий неустойчивый проход под обстрелом лучников со скалистых террас? А ведь в конце каньона еще и городские ворота…
Оба посла Эокраилда посмотрели на своего экскурсовода – их глаза выдавали неподдельную заинтересованность.
А! Ну, конечно! Наконец-то он заговорил о чем-то практичном. По их мнению, разумеется. Военная тактика и стратегия. Похоже, эта тема им нравилась.
Амегри улыбнулся сам себе, понимая, о чем дальше нужно рассказывать слушателям.
Тут из подлеска на горизонте появился паренек. Тот самый гонец, которого отправлял Дарлон с поручением. Странно, неависец думал, что пареньку дали задание выяснить, скоро ли прибудут владыки Неависа во избежание длительного ожидания встречи приглашенными гостями. Ан-нет, судя по всему, Старший отправлял его по иному делу.
Вид у юного гонца, кстати, был слегка ошалелый. Почти панический.
Что-то явно случилось.
Бесцеремонно расталкивая листву и ломая ветки, он выбежал из зарослей, поднимая за собой столб песчаной пыли.
Амегри посмотрел на своего наставника – тот тоже обратил внимание на паренька.
Увы, но паузу в рассказе Амегри к тому моменту заметили уже все.
Промчавшись мимо свиты старейшин Неависа, мальчишка подбежал к Старшему и что-то прошептал ему на ухо.
Лицо Дарлона темнело на глазах. Он что-то быстро переспрашивал у без умолку тарабарившего шепотом паренька.
С потрясенным лицом, Старший дал знак гонцу оставаться на месте, а сам растерянно заковылял к Старейшинам, по пути переходя на бег.
Идрим, один из послов Эокраилда, как-то странно взглянул сперва на бегущего Дарлона, а затем и на своих сопровождающих.
В лучах солнца сверкнула сталь.
– Предательство! – закричал на бегу наставник Амегри.
Тонкий стилет Идрима вонзился прямо в глаз Аньюиру, Старейшине Неависа. За криком последовало еще несколько коротких и быстрых уколов в туловище и старик, обмякнув, рухнул на землю.
Потрясенный Амегри быстро отпрянул от выхватившей оружие эокраидской охраны и побежал к Дарлону. Пробегая мимо другого Старейшины, Ротгара Прекрасноволосого, он видел, как Локшар, капитан стражи темных эльфов, набросился на того со спины с удушающим приемом. Яростные попытки Старейшины сбросить с себя темного убийцу перешли в судорожные подергивания пожилого мужа, которого словно бы насильно одевали.