По правде говоря, беседы и есть главное в этих балах. Довольно часто обедающие в процессе трапезы пересаживаются, чтобы оказаться рядом с кем-то, с кем хотят поговорить. Бывают, само собой, и ограничения – Синейн доводилось бывать на балах, где порядка трех сотен человек размещались в зале по чинам и важности, кто поважнее – поближе к чествуемому гостю: так же естественно, как вода разливается туда глубже, где местность ниже. В условиях, когда за каждым гостем закреплено отведенное ему место, пересесть представляет собой некоторую трудность. Но это скорее исключения из правил, дань традиции. На современных балах это упущение давно исправили.
– Боги, Синейн! – герцогиню окликнула невысокая дама в переливающемся красно-фиолетовом платье.
Эльфийская военачальница остановилась. Она удивилась, узнав женщину, которую не видела уже много лет.
Элен, баронесса из ее родной Летьенны.
Она была поистине сногсшибательна. Для женщины средних лет, во всяком случае. Синейн помнила ее ничем не примечательной серой «мышью» в бытность проживания в Летьенне.
Теперь Элен больше не отводила глаз, ее русые волосы были завиты в изысканные кудри, от которых исходил легкий аромат лаванды, а некогда ущербная горбинка на носу ныне только придавала взгляду некую хищность, изюминку своего рода. Она стала носить платья дорогого покроя с многочисленными юбками и, что немаловажно, с глубокими вырезами. Что ж, выходит, многое меняется.
«Женщины проводят уйму времени в тревогах о своем внешнем облике, особенно когда рядом появляется мужчина», – подумала Синейн, наблюдая как Элен подводит к ней своего спутника, на ходу объясняя ему кто такая Синейн.
– Да говорю тебе, Ллойд, она жила в соседнем имении в Летьенне, – втолковывала Элен своему кавалеру. – Синейн! Как поживаешь, дорогая?
– Все хорошо, – улыбнулась герцогиня. – Рада вас видеть, Элен. А это…
– О, позволь тебе представить моего супруга, Ллойда, – она указала на мужчину рядом с ней, одетого в темный фрачный костюм.
Ллойд был старше, на висках просматривалась седина. Точеные скулы вкупе с выпирающим подбородком указывали на честность и прямолинейность. Впрочем, о близорукости барона это тоже говорило. Такой предательство и обман распознает лишь когда ему об этом скажут. Было видно, что Элен в этой паре главная.
Военачальнице хватило одного взгляда на барона, чтобы потерять к нему интерес. Он был рассеян, его взгляд, ни на чем конкретно не останавливаясь, скользнул по Синейн, после – на что-то за ее спиной и, наконец, снова сфокусировался на герцогине.
– Очень приятно, – мужчина отвесил легкий поклон.
– Взаимно, – Синейн перевела взгляд на Элен. – Что привело вас сюда?
– О, балы лорда Шекли весьма популярны, – Элен широко улыбнулась. – А вообще мы гостим у родственников в Эокраилде. До отъезда обратно решили узнать побольше о местных развлечениях. Ллойд настоял, чтобы мы побывали здесь.
– Ну разумеется.
– А ты как здесь очутилась? Прежняя Синейн не любила светские вечеринки, – Элен с любопытством подалась вперед.
– Мои чувства к ним и сейчас не имеют ничего общего с любовью, – быстро вставила свое герцогиня. – Я здесь по делу. И уже ухожу.
– Вот как, – Элен кивнула своим мыслям. – А как там Аарон? Я не видела его с тех пор, как ты увезла его из Летьенны.
– Он в добром здравии, – ответила Синейн. – Спасибо.
– Я рада, – Элен кивнула в сторону девушки в дальнем конце зала, окруженную многочисленными вельможами. – Говорят, сегодня именины у той важной леди.
Синейн бросила быстрый взгляд в направлении, куда указала ее собеседница.
– Важная леди – ее мать, но вы правы – это именины юной Тэраэль.
Тэраэль была очень похожа на ее хорошо знакомую Синейн мать, но черты Вардали были немного крупнее: брови, губы, подбородок, тонкий, с горбинкой, нос... Словно художник нарисовал маслом то, что в младшей из Вардали изобразил акварелью.
И Тэраэль определенно была в положении.
Ага! А вот и ее мать: у задних столиков в персиковом платье старшая Вардали на правах хозяйки следила, чтобы на всех хватило столовых приборов. Подходящие гости разделялись на кружки, и если она замечала, что где-то затихал разговор, она подходила и разбавляла их общими вопросами, чтобы разговор не был неловким и не прекращался.