Все это герцогиня сделала по наитию, на инстинкте, который не раз спасал ей жизнь. Хотя бы в том, что она была одета в свою удобную походную куртку, Синейн не прогадала.
В комнату вбежали еще двое эльфов – судя по эмблеме на груди, эти были из личной охраны принцессы. И оба с клинками наголо.
Не успела Синейн пожалеть о придуманной кем-то чуши, что на бал нельзя проносить оружие, а руки уже делали все сами.
Попавшийся под руку низенький стеклянный столик ударом ноги она опрокинула в сторону атаковавшего охранника, переключаясь на двух новоприбывших.
Первый из них, левша, заносил удар справа налево – военачальница легко ушла вниз и вправо, на ходу вынув из-за голенища припрятанный нож и, наотмашь распоров ему живот, метнула окрасившийся алым кинжал в сердце идущего за ним напарника.
На лице последнего появилось удивление, когда он взглянул на свою грудь. А подбежавшая Синейн уже схватила пущенный ею нож, провернула его в ране поглубже, резко выдернула и с разворота с силой вонзила его прямо в глазницу все еще державшегося за живот солдата.
Может быть, проносить свои излюбленные скрещенные клинки на светский вечер и нельзя, но отказать себе в удовольствии взять кинжал военачальница не могла.
Прикрываясь телом медленно заваливающегося набок стражника, Синейн отпрянула и увернулась от просвистевшего рядом меча того стражника, что перешагнул через битое стекло стола и снова пошел в атаку.
Не достав герцогиню первым ударом, он сделал движение мечом в обратном направлении, исполняя классическую «восьмерку», однако военачальница, быстро сократив расстояние, поймала его кисть в замахе левой рукой, при этом сжимая свободную правую в кулак.
Стражник не успел сгруппироваться, как ему уже прилетел молниеносный удар в скулу, отбросивший его к входу в комнату.
Синейн быстро подобрала клинок одного из поверженных врагов и привычно пару раз взмахнула в воздухе, проверяя, как он лежит в руке.
Последний охранник с трудом приподнялся, взял лежавший рядом меч и встал в боевую стойку.
Синейн просто стояла и изучала. Охранник скривился от гримасы боли и, на этот раз стал приближаться медленно и осторожно.
Что-то промелькнуло в дверном проеме, а спустя мгновение сосредоточенное выражение стражника сменилось болью, а из его груди вышел добрый локоть стали.
Синейн прищурила глаза, а когда мертвое тело охранника рухнуло, увидела за ним своего верного консула.
– Вейерн? – не поверила военачальница. – Что ты здесь…
Но тут она что-то почувствовала и ей пришлось отвлечься. Что-то… какая-то магия. А после перевела взгляд на Мюриэль с Эверием, которые по-прежнему стояли в конце комнаты.
Мюриэль выглядела вымотанной, но смотрела в глаза герцогине спокойно и уверенно. Как и Эверий. Даже слишком спокойно и уверенно.
Заподозрив недоброе, Синейн взмахнула перед собой клинком. Он ударился о невидимую преграду, полетели искры.
Она все поняла. Мюриэль возвела магический щит между ней с Эверием и Синейн. Военачальница уже не раз видела, как принцесса проделывала такой фокус с врагами.
«Так вот, значит, как ты со мной», – подумала герцогиня, глядя на Мюриэль.
– Мы еще встретимся, коварная гарпия! – заявила Синейн. – Ты мне больше не подруга!
А после развернулась и, перешагивая через трупы, направилась к выходу. Вейерн, помедлив, последовал за своей военачальницей.
Синейн быстро спускалась по лестнице, к своему удивлению, обнаружив по пути еще тела стражников. Как и комната наверху, ступени здесь были скользки от крови, пролитой на них.
Да, Вейерн зря время не терял.
– Что ты здесь делаешь? – спросила у консула военачальница, когда они спустились. – Ты же должен быть с нашими в Бремме!
– Я и был, герцогиня. Но потом…
– Ладно, сейчас это неважно, – отмахнулась Синейн, выходя на улицу через черный ход и прикрывая глаза от яркого света. – Я рада, что ты здесь. А теперь мне нужно, чтобы ты собрал всех на синоде, и быстро!
– А вы? – не отставал Вейерн.
Синейн, проходя мимо все еще стоящей у входа кареты Мюриэль, отворила дверцу и закинула туда больше не нужный ей меч.