Крик чаек стих. Почувствовав дуновение теплого бриза, Амегри умолк.
До того стремительно мрачневший поручитель какое-то время изучал послушника, продолжая перебирать в руках связку ключей, после чего произнес:
– В таком случае, вам действительно лучше поскорее отплыть, – пожевав губу, он добавил. – Но помните, о чем я сказал: на том берегу надо быть осторожным.
– Непременно, – кивнул светлый эльф, доставая перчатки из-за пояса.
Тем временем, возле причала уже проходила обычная для экипажей судов неформальная перекличка во время погрузки местных с их пожитками, что также собирались на тот берег.
– Поставить все паруса, сэр? – донесся до Амегри голос матроса.
– И свои носовые платки в придачу, – ответил ему чей-то низкий голос. Видимо, капитана.
Спустя мгновение послушник разглядел его. Бородатый, взлохмаченный детина с не единожды сломанным носом и курткой нараспашку выдавали в нем серавенца.
Странно. Хорошими мореходами они никогда не слыли. Что ж, наверно в их родной стране не нашлось работы и просто пошли туда, где она есть – в конце концов, раз уж в Неависе развязана война, нажиться на ней хотят все. Соседи, вроде Серавена, из одного только альтруизма не станут упускать выгоду.
Проверив, плотно ли сидят надетые перчатки, Амегри быстро влился в людской поток, где по очереди переходили по длинной широкой доске, служившей здесь трапом.
Оказавшись на палубе, кроме с десятка пассажиров он увидел сложенные прямо на деревянном настиле мешки с ремесленными изделиями: шелк, ковры, посуду, парусиную ткань.
Послушник улыбнулся своим мыслям: Грэм таки использует любую посудину для отправки грузов. Торговцы – что с них взять. Разумеется, ни о какой безопасности плавания речи идти не могло: неависец был уверен, что судно нагружают впропалую.
Амегри подошел к ограждению и облокотился на поручень. Вода шипела и пенилась за бортом. Он посмотрел туда, где разговаривал с местным управляющим. Естественно, последнего там уже не было.
С востока залив окинула розоватая пелена. Если отдать концы сейчас, до темноты вполне можно успеть добраться до того берега.
Немного погодя, прозвучал сигнал.
Матросы засуетились, разбегаясь по своим местам, а пассажиры располагались на палубе кто где, прямо возле того скудного скарба, что тащили с собой – рассчитывать на личные каюты не приходилось никому.
Амегри про себя воззвал молитву о душах погибших, глядя в сторону Неависа. Города, которого отсюда видно не было, но он знал, что он где-то там. Города, в котором он родился и которому посвятил свое служение.
Надежда. Ему нельзя терять надежду в то, что есть выжившие. Пусть враг думает, что память народа стерта вместе с его Старейшинами, но из Старших когда-нибудь изберут новых Старейшин. А пока памятью народа станут его сыновья и дочери.
Судно медленно, локоть за локтем, начало отдаляться от причала.
Вальс Зеркал. Глава 9
Если историю пишет победитель, как узнать правду? Спросить проигравшего. Это знает каждый. Но так ли нам нужны поражения? Так или иначе, они случаются. И я чувствую себя последним солдатом бегущей армии – за меня уже все решили и мне не за что воевать...
ГЛАВА 9
ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ
Нирио с трудом приоткрыл веки. Голова раскалывалась, – кровь прильнула к вискам и пульсировала так, что, казалось, ее кто-то вбивал туда тысячепудовым кузнечным молотом.
Врачеватель животных приподнялся на локте и чуть обождал, пока глаза привыкнут к полумраку. Вокруг была небольшая камера, это ясно – жесткий лежак на низкой скамье, в дальнем углу горшок для ночных надобностей. Щель окошка – насмешка, а не окно, честное слово.
– Любуешься пейзажем, дружище?
Нирио оглянулся. Нотлан был здесь же, – худощавый и бледный, с глубоко посаженными темными же глазами. Он стоял рядом с решеткой и сжимал ее железные прутья, поглядывая то на часового по ту сторону камеры, то на лекаря.