Нирио хрипло рассмеялся, почти сразу же болезненно сморщившись, и потер горло.
– Ты плохо на меня влияешь, Нотлан, – улыбаясь, ответил юноша. – Нельзя же быть таким оптимистом.
Нирио неуютно поерзал, расправил сведенные судорогой конечности.
– Что, думаешь, если попал в вонючую камеру, это повод для того, чтобы погрузиться в меланхолию? – хмыкнул Нотлан.
– У меня нет под рукой словаря, но, кажется, в тюрьме поводов радоваться немного, – парировал лекарь.
Нирио прислонился к стене, потянулся, вытянул ноги. Нотлан же отошел от решетки и присел перед ним на корточки.
– Есть такое, – сухо ответил солдат. Потом, глянув, ушел ли стражник и убедившись, что ушел, продолжил. – Но, твое счастье, пребывать нам здесь недолго.
Нирио навострил уши и придвинулся ближе.
– Конечно, номер оплачен на недели вперед, но... , – он понизил голос до шепота. – Но вопрос в том, стоит ли ломоть черствого хлеба и кувшин с водой своего пребывания здесь? Или нам стоит сменить номер?
– Побег? – неуверенно спросил Нирио.
– Не скромничай, я видел, как ты владеешь оружием – нам это по силам. Для лекаря недурно. Откуда, кстати, лекари умеют так махать мечом? – отвлекся от своего рассуждения Нотлан.
– Орден храмовников, – просто пожал плечами Нирио и увидел понимающий взгляд в глазах солдата. – Там... свои методы. Прежде, чем вылечить кого-то, нас заставляют нанести ему эти раны и...
– Я наслышан, не продолжай, – прервал его Нотлан.
Нирио сглотнул.
– Ну и как ты планируешь это сделать? – спросил юноша у Нотлана, который сел на скамью, достал из-за пазухи огрызок ложки и начал, по-видимому, приводить ей в порядок ногти. – Будешь делать подкоп вот этим?
– Подкоп? Подкоп, значит, – покачал головой отставной солдат, словно давая время самому Нирио посмеяться над своей глупостью.
Юноша красноречиво промолчал, молча сложив руки на груди.
– Нет, не подкоп, – поняв, что сокамерник не оценил острого ума, Нотлан стал самой серьезностью. – Когда-то давно я сам охранял заключенных. Мрачный период моей жизни, – он на секунду погрузился в воспоминания. – Так вот. Будучи на их месте, я знаю, как они себя поведут в той или иной ситуации и что выводит их из равновесия. Одну из этих ситуаций мы и разыграем.
– Звучит воодушевляюще, – отозвался Нирио. – Выходит, план в том, что вытащит нас отсюда твой опыт.
– Нет. Вытащат нас отсюда действия, основанные на этом опыте.
– Ничего лучше у меня все равно нет, – Нирио картинно развел руками. – Так что нужно делать?
Нотлан поманил его к себе рукой, приложил палец к губам, давая понять, чтобы молодой врачеватель не шумел, и начал говорить.
* * *
Нирио вдохнул поглубже и осторожно приложил щеку к ледяному полу.
Бррр! Боги, как холодно! Но что бы их с Нотланом замысел сработал, все должно выглядеть натурально.
Бывалый солдат вкратце объяснял, что их, в сущности, еще не перевели в настоящие тюремные казематы – из тех не сбежишь, а «щедрые» четыре шага вдоль и поперек их владений являлись лишь временным местом содержания.
И потому, если бежать – то сейчас.
Как и в любых изоляторах, стража здесь, конечно, имелась. Более того, даже блюла обязанности: следила за чистотой туннелей и кормила узников, что происходило не во всех тюрьмах.
… И не со всеми. Ведь если перед политическими заключенными, у которых нередко бывали гости – главным образом, для допроса – вопрос голода стоял едва ли, то другим везло меньше.
Снаружи помимо караулки, вправо и влево, насколько хватало глаз, уводили ответвления катакомб: в одних содержались военнопленные, в других – безумцы. Так или иначе, здесь были все: убийцы, воры и изменники.
Просматривались через прутья решетки и висящие в кордегардии на крючках ключи, а рядом – фонари, без которых легко заблудиться в туннелях.
Важная информация, если не жаждешь оказаться на дыбе.