Нирио, тяжело дыша, скинул с себя поверженное тело стражника и пополз к оброненной пике.
Долговязый охранник противился удушению, как фурия. Он даже изловчился натянуть разорванную рубаху Нотлана ему же на голову, как…
Пика со всего размаху вонзилась ему прямо в череп.
Характерный хруст.
Тело часового замерло в луже крови прямо в проходе между тюремной камерой и коридором.
Нирио осел по стене, продолжая хватать ртом воздух, а его товарищ выпутался из ткани собственных лохмотьев.
– Надо выбираться отсюда, – бывалый вояка быстро осмотрелся и встал, дважды поскользнувшись в луже крови. При виде обоих стражников он уважительно присвистнул. – Забираем связку ключей и уходим.
Юноша кивнул.
Ключами, впрочем, сие нехитрое предприятие не ограничилось. Практичный отставной солдат забрал и кинжалы обоих караульных, один из которых передал Нирио.
Выйдя из камеры, Нотлан кивком указал на закрепленные вдоль стены караулки факелы, сам следя за выходами из тоннеля.
Молодой врачеватель метнулся в сторожку и, разметав оставленные на скамье игральные кости – известное времяпрепровождение стражников – взобрался повыше и извлек несколько ранее кем-то заботливо разожженных факелов.
Учитывая, что уже в ближайших ответвлениях тоннеля не было видно ни зги, было наивно полагать, что во всей тюрьме не будет «слепых» участков.
– Неплохо бы найти свое добро, – снимая ключ с крючка и возвращаясь обратно, заметил Нирио.
– Все пожитки заключенных у интенданта, – принимая один из факелов, отозвался бывалый вояка. У него стали отчетливо видны проступающие синяки: очевидно, последствия борцовского захвата даже ценой пропущенных ударов. – Ну, идем.
Он первым шагнул в проход, ведя для устойчивости рукой по гладко обтесанной стене. Нирио – следом.
Сперва туннель расширился и повернул влево, запахло сыростью.
Заглянув за угол, Нотлан, словно актер, играючи толкнул пальцем свисающую со стропил паутину.
Вскоре справа открылся ход и юноше показалось, что они миновали первое боковое ответвление, как вдруг услышали приближающиеся звуки.
Двух… нет, трех пар сапог.
Нотлан поманил его за угол, положил на землю факел и наскоро затоптал его. Молодой врачеватель же, несмотря на жест товарища проделать то же самое, не решил оставаться без всякого источника света в этой клааке и, пользуясь развилкой, бросил свой факел в противоположное ответвление перекрестка.
Нотлан схватился было за голову, но мигом все понял и показал большой палец.
Приближавшиеся по подземному каналу бежали. Вероятность того, что прямо сейчас сбегают не только они казалась маловероятной, а учитывая поднятую немногим ранее тревогу, гости эти явно представлялись не из тех, кто покажет дорогу на выход.
Первого выбежавшего выяснять источник света стражника Нотлан настиг в три быстрых шага, стремительно полоснув по шее. Сбоку в ней стал зиять длинный порез.
Двое других любопытных были уже с мечом наголо и смотрели на освещенного в свете факела Нотлана.
Нирио своим моментом внезапности также воспользовался отменно. Ближайшего к себе противника юноша что было сил пырнул кинжалом в левый бок по самую рукоятку.
За то оставшийся из подоспевшей стражи с разворота рубанул по широкой дуге мечом.
Времени вынимать кинжал из раны умирающего не было, и инстинкты сделали свое дело.
Подобно пружине, Нирио отпрыгнул назад, широко выбросив в стороны руки.
И – этого хватило.
Лезвие меча было в дюйме от того, чтобы распороть ему живот, но прошло мимо.
Мгновение спустя последовал было новый рубящий удар клинком – сверху вниз – Нирио просто заслонился голыми руками, но в момент замаха кисть руки стражника, что держала оружие, рассек брошенный Нотланом кинжал.
Мужчина в кожаном нагруднике вскричал от боли.
Меч по инерции полетел в сторону юноши, но уже сильно выше и правее лекаря, звонко ударившись о стену.
Отставной солдат подбежал к согнувшемуся в муках тюремному стражу сзади и, взяв его горло в захват, резко дернул.