– Ты считаешь предпринятые мною меры недостаточными? – с вызовом спросила принцесса.
– Военные? Более чем достаточными, – спокойно ответил Эверий. – Но жители Эокраилда и Вендиасты долгие века жили соседями. Многие из них родственники. И смотрят они на наши действия просто как на желание их подвинуть. У многих это взывает к чувству несправедливости. Чтобы извести исторически близкий твоему королевству народ, нужна правильная идеология.
– Не могу же я применить рычаги давления на церковь. Она всегда имела независимое мнение. Церковь была и есть одна из того немногого, что еще не успела разворотить политика с ее интригами.
Это было ясно как день. Так же, как то, что она должна размеренно помогать своим провинциальным владыкам. Если Мюриэль будет помогать одному больше, чем его соседу, первый может накопить преимущество, напасть на более слабого и завоевать его. В таком случае этот владыка становится правителем и тех и этих земель. Причем абсолютно легитимно.
Это не всегда значит, что они непосредственно вступают в борьбу друг с другом, но успех одного означает неуспех другого. За примером далеко ходить не приходилось – все знали, что в Алистоградье – союз Неависа, Сарсога и империи Эджен – стремится попасть и Канвилль, а после разрушения Неависа его шансы существенно возрастут. Разумеется, если союзники трех королевств не захотят кончить как некогда Большая Тройка: мировой баланс был нарушен, когда союз Эокраилда, СмелфНура и империи Эджен распался много веков назад.
Эверий выразительно посмотрел на нее, очевидно, собираясь привести аргументы относительно ее неправоты, но, завидев двух юных леди, спускающихся в зал по витой мраморной лестнице, умолк.
– Так почему больше не будет титулов королей и королев, тетя? – одна из девушек перегнулась через перила, держась за центральную колонну.
– Спишем на издержки здешней эволюции, – опередил принцессу Эверий. Высокородная эльфийка бросила на него взгляд, не предвещавший ему наедине ничего хорошего.
– Ты сегодня сама проницательность, – холодно ответила Мюриэль. – Это будет мне напоминанием, что я бастард на троне, – эти слова были уже адресованы ее племянницам.
– Не стоило...
Одна из них взяла неверный тон. Принцесса терпеть не могла поучения.
– Предоставь решать это мне.
Юные дамы, сойдя, наконец, с лестницы, пребывали в явно приподнятом настроении, о чем-то оживленно перешептываясь между собой.
– Ладно, – беззаботно отозвалась все та же.
Глэдис.
Глэдис и Сецилия. Племянницы взошедшей на престол принцессы.
Тонкие черты лица Глэдис вкупе с длинным, плотно облегающим платьем из светло-красного бархата подчеркивали прекрасные формы тела; одно плечо оно оставляло открытым, а снизу имело высокий разрез, обнажая красивую, стройную ногу. Она улыбалась и распространяла благоухание.
Вторая племянница же, Сецилия, имела более традиционный наряд – строгое бежевое платье, заканчивающееся гофрированными манжетами цвета темной желтоватой кости, резко контрастировало с наведенным макияжем – одни только слипшиеся ресницы были похожи на длинные лучи, как их рисуют дети.
Эверий в это время подошел к большому резному столу, отодвинул в сторону киот и несколько шкафчиков, затем остановился на одном из них, вернул обратно, открыл его и развернулся с уже извлеченными оттуда увесистыми бутылями:
– Хочешь выпить?
Мюриэль улыбнулась. Он всегда задавал этот вопрос, когда не знал, о чем говорить.
– С удовольствием, – кивнула принцесса.
– Не желаете присоединиться? – Эверий уже на ходу сооружал мини-бар.
– Бренди, – с охотой ответила Глэдис.
– Красное вино. Подогретое, – откликнулась Сецилия.
– А тебе? – обратился он к Мюриэль.
– На твое усмотрение.
– Виски? Неразбавленное?
– Да, в самый раз.
Проведя известные операции и, наконец, наполнив бокалы, Эверий раздал их дамам.