Наконец, подняв арбалет, стрелок направил его в грудь явно не успевающего сблизиться с ним Нотлана.
В следующее мгновение с рассекающим воздух звуком клинок вонзился прямо в глотку стража – да так, что в падении тот по инерции вывалился за внешнюю стену.
«На что, черт подери, он рассчитывал? Отбить арбалетный болт мечом в полете?» – выругался про себя Нирио.
Сорвавшись с места, он поспешил к Нотлану. Тот, с высоты разглядывая рухнувшего арбалетчика, обернулся и молча протянул юноше свой кинжал – точного близнеца только что утраченного клинка.
Это, должно быть, благодарность.
– Уже придумал, что дальше? – Нирио тоже заглянул вниз. С неосвещаемой луной стороны стены в этих потемках – хоть глаз выколи, но высота здесь явно была не меньше трехэтажного дома.
Быстрый кивок в сторону обрыва.
– Разве что нырять за ним.
Заманчиво, конечно, но юношу это едва ли устраивало.
Озираясь по сторонам, он заметил несколько отрезающих им путь дозорных групп, что огибали стену по периметру, а также один за другим выбегающих из уже знакомого тоннеля с дюжину стражников.
«Нет, не то! Смотри лучше!»
Нирио присмотрелся к цепочке каменных зубцов вдоль стены. Подавшись ближе, он выглянул в узкую бойницу между ними, проверяя догадку.
Вот оно!
Юноша принялся снимать с себя пояс с ножнами, жестом подзывая товарища.
– Подсади меня!
Последнего упрашивать не пришлось – сказалась солдатская дисциплина. Бегло прикинув высоту каменного выступа, бывалый вояка уперся в него спиной и сцепил руки лодочкой.
Взяв короткий разбег, Нирио взбежал по живой – буквально – ступени прямо на неровный зубец, основание которого чем-то напоминало сильно затупившийся грифель карандаша.
Судя по всему, тюрьма изначально строилась как крепость, и чтобы захватчики не выломали часть стены, для их же устойчивости – понимай, стен – сделали надстройки в виде контрфорсов.
По склону одного из таких и можно было перемахнуть через стену и скатиться вниз.
Теоретически.
Нирио сильно подозревал, что возможность прокатиться по контрфорсу замка не предполагалась в изначальных чертежах местных зодчих.
Как бы то ни было, любой план лучше его отсутствия.
Нотлан проворчал что-то насчет «не стоит всего вяленого мяса в мире», но ухватился за протянутую руку молодого врачевателя. Напрягшись от натуги, юноша подтянул товарища к себе – отставной солдат был фунтов эдак на сорок тяжелее.
Окрик стражи застал их в попытках подняться на полусогнутых ногах. К счастью, еще одного арбалетчика среди преследователей не было. Во всяком случае, пока.
Нирио взглянул вниз.
Чтобы скатиться угол вроде бы подходящий. Он и залез-то на этот выступ только потому, что контрфорс находился прямо под ним. Проблема была в другом: он не стыковался с самим зубцом – до него предстояло еще футов восемь свободного падения.
Юноша вдохнул глубже и сделал шаг в пропасть. Следом прыгнул и Нотлан, держа перед собой на весу ножны с мечом.
Все вокруг завертелось.
Приземлиться на ноги как следует не вышло – остаточный удар пришелся на копчик. Из рук при этом вылетело все, что только было.
За доли мгновения Нирио превратился в одну сплошную вспышку боли, проносящуюся в облаке каменной крошки и пыли точно внутри тропического смерча.
Обострившиеся внутри адского водоворота ощущения сейчас меньше всего напоминали плавное скольжение по гладкому полированному камню. Все естество лекаря сжалось до одной точки: спина горела, в ушах стоял гул, мимо пролетали смутные образы фрагментов прошлого.
Казалось, это чертово горнило будет длиться бесконечно.
И вдруг все закончилось – прямо перед глазами возникла булыжная мостовая, в которую он, едва сгруппировавшись, въехал обеими ногами на полной скорости.
Эффект толчка в спину при этом был такой, что юноша, следующие пару тройку шагов отчаянно перебирая ногами в тщетных попытках погасить ускорение, сделал кувырок и по меньшей мере еще столько же кубарем катился по брусчатке.
Первым мимолетным осмыслением – еще до крика боли – был врачебный опыт полевой хирургии, который подсказывал достать из своей походной сумки шелковую нить с иглой.