Дьявол! Нет больше никакой сумки.
Нирио со стоном открыл глаза.
Со стены что-то орали, а стоявшие посреди улицы немногочисленные зеваки поспешно расходились. Рядом навзничь лежал Нотлан: с разбитой головой и явно дезориентированный, но вполне себе живой.
Плечо болезненно саднило, но юноша медленно поднялся и доковылял до него.
– Нужно уйти с площади, и быстро, – прихватив выпавший из рук товарища меч, молодой лекарь принялся помогать Нотлану встать. – Идти можешь?
Несмотря на отрывистый кивок, того с полтора десятка раз заваливало вбок: так, если бы не поддерживающий его Нирио, бывалый вояка наверняка рухнул.
Звон колокола не смолкал.
Юноша вел их к первому же переулку в направлении восточной части города.
В трущобы.
«Именно то, что надо».
Погоня продолжалась.
Вальс Зеркал. Глава 10
С мельничного пруда доносился скрип колес, надетых на вал и рассекавших воду.
Да, теперь я вспомнил. В один из вечеров Дева, восседавшая во главе Т-образного стола, поднесла мне два кубка. В одном из них был яд. Так Она сказала.
А я должен был отпить из любого.
Она расхохоталась, завидев мое замешательство и решительным залпом осушила один из кубков. Затем второй.
... И с Ней ничего не случилось. В обоих кубках была вода.
«Ты не доверяешь мне», – сказала Дева. – «А я любила тебя».
«Ты любила не меня. Ты любила власть», – ответил я.
Да. Это была та самая вода. С этого пруда, на котором ныне колеса мелют воду.
Думаю, устраивая проверку, Она уже тогда догадывалась, что с этой выходкой или без оной я запру Ее в клетку. И Она не ошиблась.
Клеткой я выбрал Зеркала.
ГЛАВА 10
ПОДОПЕЧНАЯ КОРОЛЯ
По лицу Иви скользнул игривый солнечный зайчик.
Она приоткрыла один глаз.
Что-то мелькнуло наискось. Снова зайчик!
Девочка открыла глаза и увидела незнакомца, который играл зеркалом, пытаясь ее разбудить.
Она быстро приподнялась на локтях и смахнула прилипшие к щекам волосы.
Мужчина широко ей улыбнулся и отложил зеркальце.
Он явно был нездешний. Долговязый, в бежевой мантии с преувеличенно длинными рукавами, подпоясанной белым кушаком. В СмелфНуре так не одевались. Гладко выбритая голова с округлым лицом и добрыми глазами, под которыми глубоко засели морщины. Когда он улыбался, это становилось заметнее.
– Кто вы?
– Я Омм, дворецкий, – его неотразимая улыбка стала шире. – С сегодняшнего дня я приставлен к вам. Вас же зовут Иви, верно?
– Да, – Иви быстро ощупала ухо. Сережки матери не было. Найдя ее взглядом и взяв с прикроватного столика, она заново вдела вещицу в надорванную мочку: та как раз начала подживать после удара отца. – Приставлен ко мне?
– Совершенно верно, – отрапортовал тот. Держался этот Омм действительно образцово – осанка прямая, дикция безупречна. Он и впрямь мог сойти за дворецкого.
– Я не понимаю, – покачала головой девочка. – Вы надсмотрщик?
Ее собеседник посмотрел на нее с неподдельным удивлением:
– Что? Как надзиратель? – он задорно рассмеялся. – Нет-нет. Я не тюремщик. Мой долг – во всем помогать и наставлять вас.
Иви стянула со спинки предусмотрительно оставленного возле кровати стула чистую рубаху и сунула себе под одеяло. Оставалось придумать, как попросить Омма удалиться из комнаты, чтобы одеться.
Комната, к слову, была крохотной и ничем не примечательной: высокие потолки, строгие серые обои, а пол – сплошная гранитная плита, встать на которую босиком представляло собой сомнительное удовольствие. Узкое же стрельчатое окно служило единственным источником света.
И посреди всего этого стояла просторная кровать, что для миниатюрной Иви, очевидно, спешно перетащили сюда перед их, с Хельвиг, приездом.
Сразу видно – дальнее крыло замка. При иной планировке помещение вполне могли отдать под уборную.