– Ну разве он не прелесть?! – восторженно подметила Глэдис.
Мюриэль, бегло глянув на Эверия, поняла по его виду, что он бы не обрадовался, даже услышав такое от женщины, с которой делит постель.
– Малышка Глэдис уже совсем большая, – смеясь, поддразнила ее Мюриэль.
Племянница высокородной эльфийки протестующе насупилась, но тут вмешалась пришедшая вместе с ней Сецилия:
– С вашего разрешения, мы удалимся, – она поманила за собой сестру.
– Как? Уже? – начал было герцог.
– У нас на сегодня еще много дел, – ответила Сецилия, выжидательно посмотрев на свою тетку и ожидая разрешения.
– Боже, да! Осчастливьте меня, – принцесса властно махнула свободной рукой, отпивая из своего бокала.
Стоило им выйти из зала и скрыться за поворотом, как заговорил Эверий:
– Темные эльфы, конечно, всегда были более приближены к людям, нежели Светлые, хранившие каноны предков, но, считаю, мы стали слишком уподобляться людям.
– Ах, вот ты о чем. Они, – рукой, в которой был бокал, она указала в ту сторону, куда ушли девушки, – еще дети. Я не стану им запрещать подражать кому-то. Уверена, это временно.
– Живя в таком многорасовом королевстве, как наше, это неудивительно. Эльфы, люди, гномы... эльфийская аристократия даже стала брать себе людские титулы, образовывать графства, герцогства и баронства. Употреблять людские напитки, – он сделал паузу, невольно покосившись на свой бокал. – Достойно ли это нас? Хвала Нолгарину, мы еще не спариваемся с людьми. Тогда в королевстве появилось бы множество полукровок.
– К слову о людях. У тебя есть кухня?
– К-кухня? – не понял герцог.
– Чтобы выбрать сковородку потяжелее и дать ей тебе по голове, – недовольно отозвалась Мюриэль. – Я недавно на кухне вместе с Аароном знакомилась с... как это называется... Вайесс?
Личная гувернантка принцессы тенью оказалась возле своей госпожи.
– Саамийский пшеничный суп, госпожа.
– С саамийским пшеничным супом, – самодовольно сообщила Мюриэль. – Правда, мы чуть не спалили помещение. Я не хочу, чтобы ребенок пугался, заходя туда. Поэтому нам нужна другая кухня.
– Вы с Аароном теперь увлекаетесь саамийским пшеничным супом? Ну и как? – с интересом спросил Эверий.
– Омерзительно.
Эверий едва не сложился пополам от смеха:
– Скажу тебе по секрету, я узнал о ваших кулинарных подвигах и решил поинтересоваться. Саами – народность терско-нурийской языковой группы. Эта кухня...
– Не люблю, когда разговор начинает сводиться к тому, что тебе не нравится чья-то кухня. Да и мне бы меньше надо слышать об этом. Мне нужно еще похудеть. Я начинаю не влазить в мои любимые платья, – Мюриэль поставила бокал на подоконник. – Я передумала. Не буду больше пить спиртное.
– Мюриэль! Никто тебя не воздерживает от спиртного.
– Вот именно! Я начинаю полнеть. А спиртное горит.
– Саамийский суп тоже горит... если его сначала высушить. Мои повара проверили.
Мюриэль расхохоталась.
– Сомневаюсь, что Синейн благосклонно отнесется к твоему эксперименту.
– Она будет в бешенстве.
– Ладно, я пойду переоденусь. Процессия уже совсем скоро.
– А что это за рисунок? – кивок Эверия в сторону мольберта.
– Ты думаешь, я с Аароном только на кухне занимаюсь?
– И что на нем нарисовано? Это дом? – он подошел ближе.
Мюриэль нахмурилась.
– Собака? – в надежде поднял глаза Эверий.
– Это даже не керамический кувшин, господин, – вставила тихая Вайесс. – Я уже пробовала.
– Хватит вам! – возмутилась принцесса. – Это ваза с цветами. Говорю это только потому, что знаю – Аарон вас спросит. И, не приведи Нолгарин, если его собственный отец не сможет ему ответить.
Мюриэль строго посмотрела сначала на Эверия, потом на Вайесс, но никто не решался смотреть ей в глаза. Эверий кое-как попытался состроить видимость задумчивости, склоняясь над рисунком, а Вайесс вообще набросила на себя вид дурочки, мечтающей поскорей убежать отсюда и не высовываться.
– А вообще-то, Эверий, ты должен гордиться своим сыном, – наставительно сказала принцесса. – Он положительно пошел в Синейн. Вчера он переоборудовал зал придворного советника в художественную студию, а на громкие возмущения Бернардина, что не в центре же его зала приемов ему рисовать, Аарон лишь распахнул глаза, поморгал, передвинул мольберт и стул к колонне в углу, уселся и продолжил водить кистью по холсту. Наш советник пребывал в шоке, глядя на это. Аарон – пусть и маленькая, но уже довольно правдоподобная копия своей матери – Синейн будет им гордиться. Конечно, еще не совсем хватает гибкости, но – это придет. Это придет..., – словно пробуя слова на вкус, она пробормотала их себе под нос еще несколько раз, развернулась и с этими словами вышла из зала.