Наконец, Иви почувствовала на своем плече руку гвардейца и неохотно поплелась на выход, к терпеливо задержавшейся ради нее в дверях Хельвиг.
Вальс Зеркал. Интерлюдия 2
ИНТЕРЛЮДИЯ 2
Дарлон сидел в приемном зале дворца и наблюдал за слоняющимися туда-сюда без дела придворными.
Как и ожидалось, время императора ценилось на вес золота: каждый дворянин, землевладелец и честолюбивый купец в Эджене мечтал лично засвидетельствовать императору свое почтение.
Он никогда не думал, что у кого-нибудь может скопиться столько гобеленов, а от мягких пушистых накидок в приемной не оставалось свободного места, и ему пришлось спихнуть на пол гору подушечек, чтобы расчистить каменную скамью.
Как только Старший прибыл в Империю Эджен, ему сразу бросился в глаза местный колорит населения. Люди всех цветов кожи, разных языков и вероисповеданий, обычаев и культур не просто уживались друг с другом, но и вместе созидали.
В этом и был шарм этого места. Не договорившись, здешние племена никогда не образовали бы одно из самых влиятельных и грозных государств. Мужчины на улицах гордо расхаживали с геральдиками своих домов, подчеркивая тем самым свою привилегированную принадлежность к «Великой империи». Закон в местных краях был однозначен: если воин попадал в рабство, он лишался гражданства, а также семьи: его супругу передавали замуж за другого, дети также передавались.
После увиденного, отличия в убранстве не выглядели чем-то особенно причудливым. В конце концов, пестрые экзотические цвета вполне можно было списать на жизнерадостность коренных жителей.
Что и говорить, восток впитывал абсолютно все.
Несмотря на то, что ждал Дарлон с самого утра, уставшим он не был. Любезно предоставленная капитаном г-образная каюта вкупе с личной прогулочной палубой не сделали его плавание утомительным.
В приемной собралось несколько дюжин вельмож, большинство из них – без назначенного времени аудиенции. Некоторые с трудом скрывали свое нетерпение, но и им оставалось лишь дожидаться приглашения.
Напряженную тишину прервал вошедший в зал затянутый в дорогие шелка герольд – по излишней пышности ливреи Старший сразу опознал придворного из свиты императора.
Ожидающие зашевелились в радостном нетерпении, некоторые даже заранее встали и оправляли одежду.
– Старший Неависа, Дарлон, – провозгласил придворный.
Дворяне поникли, а Дарлон поднялся и стал протискиваться сквозь толпу к дверям.
Остановившись на пороге покоев, он оглянулся.
Обычно в рабочих помещениях высших чинов Неависа царил деловой, без излишеств, порядок. Все лежало на своих местах, а мебель отличалась удобством, но не роскошью.
Тут же по углам огромной, с высокими потолками, комнаты выжидательно замерли слуги, рядом с ними стояли тележки, заставленные экзотическими лакомствами. Вся отделка, начиная с обоев за плотными парчовыми занавесями вплоть до орнамента на полу была выдержана в золотисто-бордовых тонах. А прямо перед ним красная ковровая дорожка меж стройных рядов позолоченных канделябров вела к объекту его внимания.
Император Эджена, Эдбад, полулежа разместился на одном из гостиных диванчиков перед низким стеклянным столиком. Взгляд его резко выделявшихся на темнокожем лице глаз говорил о немалом уме и проницательности.
Дарлон и раньше слышал слухи и перешептывания дипломатов о том, что глаза монарха были испачканы кровью матери, когда та его рожала. Сейчас же он воочию видел кровавые пятна в глазных яблоках собеседника.
Правитель империи отличался худощавостью и жесткими чертами. И, несмотря на молодость, был уже полностью лыс. Яркое же сочетание одежд оранжевого, красного и коричневого: длинных обтягивающих штанов и тесно прилегающего расшитого дуплета явственно указывали на наряд выходного дня.
Судя по той торжественной атмосфере, что Старший видел на улицах подле дворца, он вполне мог заявиться во время какого-то местного праздника. Пожалуй, стоило спросить об этом у одного из местных клерков в канцелярии.
Император рукой дал знак Дарлону приблизиться и занять диванчик напротив, что тот и сделал.
Старейшины как-то вскользь упоминали, что с эдженцами непросто вести дела. Беседы, прерываемые долгими паузами, односложными ответами, недосказанными фразами; натянутость и напряженность тона, свидетельствовавшие об отсутствии взаимопонимания, по словам его старших коллег, неизменно присутствовали в диалоге с руководством Эджена.