Словно вторя мыслям, поодаль раздалось резкое ржание переминающихся скакунов.
Лаура ощутила у себя на спине руку одного из протеже мессира, Меленда. Не церемонясь, тот надавил сильнее, мимикой давая понять, чтобы она замерла и не двигалась.
Ожидание злило. Казалось, оно будет тянуться вечность. Усилился и ветер, как нарочно приглушая и маскируя любые перемещения по ту сторону буерака.
И все же, мрачные ожидания не подтвердились. Через какое-то время коченеть и дальше, лежа на мерзлой земле, стало просто глупо. А потому, опасливо озираясь, компания спутников вернулась на тропу из потрескавшейся глины – некогда высохшего русла ручья – и с облегчением для себя обнаружила искомую группу всадников.
Та стремительно отдалялась, галопом вовсю мчась к поселению. Примечательным, правда, виделось то, кто эту кавалькаду встречал: странные фигуры в странного же вида балахонных мантиях, от чьих касающихся земли подолов вертикально вверх поднимались нарисованные языки пламени.
Лаура обменялась вопросительными взглядами с подопечными мессира – те лишь пожимали плечами.
«Какого черта?!» – чувствуя, как внутри все закипает, юная волшебница протиснулась меж посадок кустарников и, не таясь, вышла на открытую лужайку, да бы лучше рассмотреть происходящее впереди.
А там, прямо в одном из проулков с крытыми соломой домами, соорудили, немного-немало, помост для казни. И, казалось бы, это лишь подтверждало слова все того же мессира о скором устроении альвами эшафота над местными, однако до чего же, черт побери, неприятно уверяться в этом лично!
Уже в следующее мгновение Лаура испуганно поднесла руку к губам – вследствие настигшего осознания того, что наблюдала-то она отнюдь не просто за приготовлениями.
На наспех возведенной деревянной конструкции с видом охотника, свежующего оленя, стоял здоровенный детина, к которому уже вывели вереницу закованных в колодки людей. Сопровождаемые конвоем, те поочередно поднимались по ступеням и занимали отведенные им места возле виселиц. Расхаживающая при этом вокруг стража буднично касалась подсвечниками фитилей прикрепленных к столбам масляных ламп.
Лауру начало откровенно трясти. Вообще-то, увиденного – как причины – уже вполне достаточно для мгновенного бегства. При всем том, памятуя данный себе зарок держаться несмотря ни на что, девушка продолжила стоять. Так, в ее понимании, она отдавала последнюю дань уважения еще вчерашним соседям. Всему павшему Бремме.
О том, чтобы с лихой удалью ворваться в толпу стражников и освободить пленных, не могло быть и речи. Охраны было не просто много, а очень много; что примечательно, в ее рядах безошибочно угадывались темные эльфы Эокраилда, чего не скажешь о палаче – тот явно был человеком.
С таким взглядом, что впору забивать гвозди, он подходил к каждому из обреченных и накидывал петлю на шею. Четверка же расположенных на помосте виселиц недвусмысленно давала понять, какими партиями верзила собирался пускать в расход приговоренных к смерти жителей.
Такой вот полевой суд.
Лиц стоящих на эшафоте видно не было – все они, без сомнения, являлись мужчинами, но находились по отношению к Лауре спиной. Хотя в одном из них, как казалось, ей удалось разглядеть знакомого фермера, Алара.
Не дав юной волшебнице даже мысленно воздать молитву к небесам, палач с невозмутимостью, с какой на скотобойне забивают свиней, подошел к рычагу и дернул его. Тут же дно под первым квартетом несчастных пропало и те рухнули вниз.
Широко раскрыв глаза, потрясенная до глубины души Лаура так и осталась таращиться перед собой точно истукан. Губы ее шевелились в безымянном ужасе; выступили слезы, сбегали по щекам, оставляя влажные дорожки.
Отхлынувшее в момент шока негодование вернулось уже переполнявшим изнутри праведным гневом – причем последний рвался наружу и требовал незамедлительного выхода.
Инстинктивный порыв сделать шаг вперед. Затем другой, третий…
Лаура почувствовала, как кто-то из спутников ухватил ее под локоть.