– Этим ты ничего не добьешься! – Стэд явно сдерживался, стараясь не переходить на крик. Расслышать их отсюда не могли – что, безусловно, радовало – до деревни никак не меньше полумили. – Только зря себя погубишь!
Все с тем же не выражающим никаких эмоций лицом девушка не глядя вырвала руку и решительно пошла дальше.
Стэд не преминул нагнать ее вновь:
– Никто. Из нас. Туда. Не пойдет, – раздельно, как ребенку, втолковывал Стэд. Юная чародейка попыталась было вырваться снова, но, поскольку в этот раз протеже мессира держал крепко, Лаура с сердитым видом нехотя повернулась в его сторону. – Будут и другие возможности отомстить.
Раздражение самим фактом ее удержания подмывало к резкому ответу – умение владеть собой, даже при том, что девушка еще на подходе к деревне прибегла к магическим потокам, отвечающим за повышенные сосредоточение и концентрацию, не слыло в числе сильных качеств уроженки Бремме. И все же, непрекращающаяся внутренняя борьба отчего-то не давала разразиться тирадой.
Видимо, то банально здравый смысл: пробивающийся сквозь пелену ярости глубинный голос, в уголке сознания не прекращавший задавать неудобные вопросы о том, как же именно она вознамерилась пройти мимо всех тех явленных глазу заслонов из стражи.
В душе чуть не волком воя с тоски, Лаура таки позволила развернуть себя за плечи и увести обратно. Сама-то она, без сомнения, так бы и осталась как вкопанная созерцать учиняемый в поселении ужас – в этом смысле, сопровождающие ее «сны» из леса Лиф сейчас оказывали добрую службу.
…Как минимум, избавляли от того, чтобы, преисполненная холодной решимости, девушка стояла так сутками напролет.
Стоило им со Стэдом отвернуться, в спины задул западный ветер, вкупе с характерным гулом принеся какофонию других звуков. Одни недвусмысленно намекали на отладку инструментов пыточных дел мастера; иные указывали на раскладываемые вокруг столбов для аутодафе сухие дрова – это подтверждало имеющиеся у юной чародейки догадки относительно роли ранее виденных ею персонажей в странных одеяниях. Тем был всенепременно нужен медленный огонь, чтобы жертва именно жарилась, а не вдохнула пару раз угарный газ.
В общем, развлекаться захватчики собирались не одним лишь повешением. Только богам ведомо, сколько могла продолжаться такая игра человека со смертью.
Встречавший их Меленд стоял, сунув обе руки себе под мышки. На подошедших напарника и – особенно – Лауру он бросил участливый взгляд, после чего не замедлил присоединиться к для всех понятному без слов отбытию.
Конечно, она оглядывалась, и не раз. В разогнанном светом факелов полумраке только и было, что видно эшафот да площадку вокруг него. Во всяком случае, последний так и притягивал взгляды любых потенциальных зевак, случись таковым оказаться неподалеку. В этом непрошенном амплуа Лауре нет-нет да попадались на глаза продолжавшиеся зверства, – преимущественно, ввиду обостренных магией органов чувств и, как одного из такого рода проявлений, умения фокусировать зрение вдаль. Заметила девушка и погоняемую надзирателями к виселице новую четверку обреченных. На сей раз, были среди них и женщины: одна отчаянно царапалась и отбивалась ногами, но с тем же успехом можно было пинать скалу.
Хотелось излучать уверенность, но молодую чародейку выдавало буквально все, начиная, как водится, с мелочей. Даже спадающий на лицо непослушный локон она поправляла невзирая на то, что ветер нещадно трепал волосы. И только после раза, так, десятого, наконец, смирилась и оставила напрасные попытки.
Вся троица прибавляла шаг. Как-то само выходило, что функция проводника перешла к Стэду – подопечный мессира явно стремился обогнуть населенный пункт широкой дугой. Видимо, оберегал ее, Лауры, душевное спокойствие, что, безусловно, представлялось весьма трогательным.
В процессе же – магия, конечно, магией, – но какое-то время после созерцания пляски огней понадобилось, чтобы глаза вновь привыкли к полумраку. Так, пролегавшая под ногами девушки тропа уводила все дальше на юго-восток; немного погодя ноздрей Лауры коснулся и висевший в воздухе запах гари. Поскольку обугленных деревьев в округе не наблюдалось, юная волшебница сделала нехитрое заключение – тянуло сзади.
Из Бремме.
Что и говорить, денек не задался. Злило, большей частью, осознание бессилия. Хотелось плюхнуться на землю и без затей размять ноги. Пусть никаких тебе шатров и палаток, котелка над костром – оное вовсе грозило их выдать! – и прочих атрибутов, что помогают коротать время. Даже тех, что сопровождаются небольшим количеством шума: в таких местах звуки разносятся далеко.