– …А вот эти, – из доброй дюжины клещей пыточных дел мастер выбрал заостренные и сунул их в угли. – Для языка. Распорку вставляешь и р-раз!
Расписывавший премудрости своих методов мужчина в просторном балахоне был очень воодушевлен – сразу видно, настоящий энтузиаст своего дела.
– С теми, что вырывают ногти, ты уже знаком, – он наставительно поднял указательный палец вверх. – А вот с тисочками, чтобы дробить сустав – еще нет!
Пленитель-психопат стал вдруг быстро и часто качать головой:
– Непорядок! Недогляд! Как же это невежливо с моей стороны! Положительно, необходимо исправить сие упущение! – потеряв интерес к клещам, он отложил их в сторону вместе с тростью и принялся маниакально рыться в инструментах. – Не слыхал о дроблении, а? Ну, знаешь, когда бьют ломом до разрыва сухожилия и разрушения суставов. Ч-чертовски полезная штука!
К Лауре пришло внезапное осознание: нельзя позволить затянуть себя в «окно». Ни в одно из «окон». Было стойкое ощущение – то не совсем обычный сон, что кончится сам по себе и из которого, не приложив усилий, можно так просто выйти.
Наспех связав воедино ментальные потоки, юная чародейка толкнула собранный сгусток энергии вперед с единственной командой – «прочь!», изо всех сил страстно желая покинуть навязанное ей представление.
Сцена подернулась рябью. Сперва по краям, а затем и вся картинка целиком стала мутнеть. На этом фоне послышался сторонний смех – явно женский – как казалось, отовсюду и ниоткуда, одновременно.
«Так вот, значит, как выглядит моя соперница, – произносивший это загадочный голос словно оценивал Лауру. – Дитя отмщения. Быть может, ты станешь той, кто освободит меня?».
Помутневшее «окно» прояснилось, и в нем девушка увидела себя саму в окружении множества кривых зеркал. Преломляющиеся отражения нещадно играли с рассудком; так, долгие попытки понять их логику грозили свести наблюдавшего с ума.
Рядом же, буквально в шаге находилась высокая позолоченная клетка, занавешенная черной шелковой тканью, – таковая вполне могла служить тюрьмой для венценосных особ. И ведь стоило лишь протянуть руку и стянуть полотно…
Лаура усилила психологический натиск. Быть даже невольным зрителем неконтролируемого действа здесь – чрезвычайно опасно, позволить же затянуть себя в картину «во плоти» и сделаться ее частью значило риск получить в мире снов смертельное ранение и с ним же проснуться, но уже в мире реальном. Или не проснуться вовсе: биться в конвульсиях, не будучи способной пробудиться.
Это злило. Кто-то неприкрыто игрался с ее восприятием частой сменой фрагментов событий и явлений. Причем, безотносительно того, имело ли подобное своей целью подвести Лауру к нужным для закулисного кукловода выводам, или же просто являлось прихотью больного мозга.
«Прочь из моей головы. Прочь! ПРОЧЬ!»
Новый задорный смех:
«Ну хорошо-хорошо, – и, почти сразу, уже более серьезным голосом. – Я не настаиваю».
Не поддававшееся пониманию давление спало. Подернутое – усилиями девушки – пеленой изображение пропало совсем. А спустя мгновение она открыла глаза.
Взору предстало все то же хмурое ночное небо.
Тут же приподнявшись на локте и совершив быстрый круговой осмотр, Лаура с облегчением выдохнула. Увиденное отчасти успокоило бешено колотящееся сердце – во всяком случае, Стэд и Меленд мирно спали в нескольких шагах от нее.
Стоило ли говорить, что ни о каком сне теперь и речи быть не могло. Дитя отмщения? Скрепление уз железом? Чертовщина, да и только – это что, на нее так действовала близость к лесу Лиф? Снова тот проклятый феномен «сосуда душ»?!
«Просила ведь мессира позаботиться о моих кошмарах», – раздраженно досадовала юная волшебница, наскоро перекидывая через плечо сумку с провизией. Едва ли Кочевник Небес потехи ради самолично примерял на себя женский голос, но, кем бы не оказалась та загадочная особа, хозяйничать в ее, Лауры, мозгах мерзавке не позволено!
В Аркануме наверняка знают способы ментальной защиты от подобного рода проникновений, а потому она просто обязана найти ответы.
К моменту, как девушка пристроила аккуратно сложенный плащ поверх прочего скарба, проснулся Меленд.
Он хотел было что-то сказать, но Лаура резко вскинула руку.