Не дожидаясь разрешения удалиться, Синейн отвесила патриарху легкий поклон и, развернувшись на пятках, зашагала в обратном направлении.
Такое внезапное прерывание беседы выглядело, разумеется, странно, но – что делать? – если ее собеседник сейчас просто терял время, то герцогиня – очень даже рисковала жизнью.
Перед уходом эльфийка дала указание и домашнему управляющему, что как только Аарон с нянечками и необходимой прислугой будут готовы ехать, тот пошлет пажа подать ей сигнал. Стало быть, спешить теперь нужно уже ей!
Проходя мимо переговаривающихся епископов и стараясь при этом не бежать, Синейн покамест решила не обращать внимания на их косые взгляды. Вечерело, да и сырость в воздухе усиливалась – предстояло успеть, пока дороги не размыло.
Покинув площадку для собраний, она сразу же ступила на один из перекинутых подвесных мостов. Как и на всех канатных мостах, сперва дорога на нем шла под уклон, переходила в плато и после вела на подъем. Погруженная в мысли о политических раскладах, Синейн даже не стала лишний раз смотреть вниз – там было никак не меньше трех сотен футов высоты.
Из краткого разговора с архиепископом она все же поняла кое-что: синод отвергнет ее призыв. Во всяком случае, того и гляди уже бывшая герцогиня ничуть не удивится, если патриарх прямо сейчас заручается голосами «против».
Что ж, она должна была попытаться. Больше ее ничего здесь не держит.
Ближе к середине моста налетели порывы ветра – в Эокраилде дело обычное, но Синейн еще больше прибавила шагу. Преодолев финальный отрезок подъема уже де-факто рысцой и, вновь ощутив под ногами твердую землю, военачальница быстро осмотрелась по сторонам.
То была не центральная часть города с его королевскими кварталами: их с Эверием имение, по настоянию самой же Синейн, находилось в окраинном доминионе. Его удаленность от дворца Мюриэль, к слову, в настоящий момент и давала столь необходимый запас времени.
… Который еще предстояло облечь во вполне реальную пользу – как то, банально оторваться от возможной погони.
В округе не велось активной торговли: на реках не стояло множества мельниц для помола зерна и производства текстиля, не сыскать было ни плотницких, ни столярных мастерских ремесленников.
Да и вообще, населения здесь было меньше, а улицы – чище. Вдоль последних сквозь туман виднелись беседки, но, ввиду скалистости местности, практически не росли деревья. И – увы! – это было заметно.
Попутно озираясь, Синейн припустила бегом. Особняк ее поместья был как на ладони – его окружала невысокая каменная стена с железными воротами. Двое зорких стражников уже открывали их, завидев свою госпожу.
Не сбавляя темпа, военачальница миновала ворота и, под отдаленный возглас часового о том, что «все в порядке», помчалась по подъездной дороге внутреннего двора.
Мраморные ступени перед парадной дверью головного здания, из окон которого струился слабый свет, освещали стоявшие по обе стороны фонари. Синейн быстро взбежала по ступеням, на ходу снимая и передавая спешащему ей навстречу дворецкому перчатки.
– Сентенция мне сюда, – кратко скомандовала эльфийка.
Слуга с вышитым на ливрее орнаментом, явно демонстрировавшим принадлежность к Дому Синейн, низко откланялся и поспешил удалиться.
В прихожей уже привычно бегали куда-то с поручениями и другие слуги: тащили какие-то коробки, кипы свитков и пергаментов, подносы с едой и еще всякую всячину. С десяток же работников, находящихся над двойной парадной лестницей, спустили из-под потолка огромную люстру, подвешенную к центральной потолочной балке, и теперь хлопотали над ней, стирая пыль и заменяя свечи.
В общем, все были при деле.
Синейн была из семьи военных: там, в ее фамильном доме в Летьенне, было невозможно представить неидеально отдраенных полов или не украшавших стены традиционных фресок с изображением зверей во время охоты – в солдатской среде это почти как религия.
Примерно то же самое было явлено глазам и здесь, только вкупе с воинской практичностью и аскетизмом соседствовал и женский вкус – герцогиня распорядилась, чтобы цвета занавесок соответствовали цвету мебели, а хрустальные фигурки, вазы с букетами и прочие предметы убранства в комнатах были непременно расставлены с должной симметрией.