Прямо с порога свернув в ближайший холл, Синейн не без облегчения расстегнула верхнюю пуговицу куртки, ослабив плотно прилегающий к горлу ворот.
Целая вереница дел – во всяком случае, та их часть, связанная с церемониалом – была завершена. Вместе с тем, предстояло решить вопрос вывоза Аарона с домочадцами в безопасное место; стоило ли говорить, что ни им, ни ей самой грядущая ночь по ухабистой дороге не сулила здорового и крепкого сна.
Но тут уж как ни крути, а у того, чтобы стать личным врагом наследной принцессы Эокраилда, были свои недостатки.
…Постоянный недосып, надо думать, в их числе.
Синейн не пошла к уже видимому в конце коридора рабочему кабинету, а сразу юркнула в боковую узкую лестницу, срезая путь наверх. Эльфийка не переживала о том, что управляющий дворецкий не найдет ее у парадных дверей – тот, вероятно, и так со всех ног поспешит на верхние этажи в надежде застать только что прибывшую хозяйку.
Этой же лестницей обычно пользовались слуги: здесь едва разминулись бы двое, но, к счастью, кроме одной розовощекой подавальщицы, нагруженной столовыми приборами, военачальнице никто не встретился.
На втором этаже находились какие-то дворцовые кухни, прачечные и помещения для слуг – в общем, все то, что ее мало интересовало, а потому Синейн продолжила взбираться по ступеням вверх.
А вот следующий лестничный пролет уже вел куда надо.
Толкнув неплотно прикрытую дверь, герцогиня оказалась вдоль ряда гостевых комнат. То был кратчайший маршрут в дальнее крыло – там располагались детские опочивальни. Можно, конечно, было послать за Аароном кого-то из прислуги, но ей хотелось лично убедиться в том, что он собран в дорогу.
В свете дюжин озарявших коридоры ламп чуть ли не на каждом перекрестке был выставлен караул; как и надлежит, с гербами на плащах, на отворотах сапог, даже на ножнах. Военачальница самолично не жалела чеканных монет на охрану и ее снаряжение. Более того, некогда она протолкнула закон, разрешающий ношение меча во дворцах и замках для отличившихся в подавлении восстаний.
Так зародились Луки Нолгарина – изначально ее, Синейн, личная гвардия, состоящая исключительно из уроженцев Летьенны. После, впрочем, отряд был отмечен самим королем Мэлэддором Эокраилдским и разросся до полнокровного полка, начав укомплектовываться альвами уже со всей страны.
Эльфийка бодро зашагала по давно заученным поворотам, иногда едва заметно кивая страже – имен их она не знала, но вот лица взяла за правило запоминать отчетливо. Пусть это отдавало легкой паранойей, но лучше так, чем прослыть обманутой дурой.
Мертвой обманутой дурой.
Впереди стали неразборчиво слышны какие-то песнопения: видимо, от Аарона еще не ушел учитель музицирования. Даже странно, что обычно дотошный в этих вопросах Сентенций не отменил на сегодня приемы любых посетителей – более неподходящего времени для занятий сложно было представить.
Что ж, пора это исправить.
Герцогиня завернула в очередной проход и следом – в комнату по соседству с той, из которой доносились звуки. Кивнув ожидающей Аарона снаружи нянечке, Синейн бесцеремонно открыла дверь и, не переступая порога, указала двум вмиг умолкнувшим эльфам себе за спину.
– На выход!
Один из них – тот, что постарше – был явно ошарашен подобным, но, осознав кем нарушен процесс обучения, быстро нашелся и принялся подобострастно расшаркиваться перед хозяйкой дома. Другой, заметно младше, в целом не казался даже удивленным: Аарон давно привык к тому, что мать ходит всюду где хочет, причем когда бы то ни было нужно и зачем бы то ни было нужно.
… Безусловно, рано или поздно он потребует личное пространство для себя – безжалостно подступающий бунтарский возраст детей не обошел еще ни одного из родителей! – а пока же ее сын лишь отошел от установленных посреди комнаты музыкальных инструментов и стал молча собирать сумку.
Краем глаза Синейн заметила несшую таз с водой и полотенцем служанку в белом переднике. Бросив взгляд поверх нее, увидела герцогиня и спешащего сюда управляющего.
– Моя госпожа! – запыхавшемуся Сентенцию, облаченному в темно-голубой кафтан из тонкого дорогого сукна и просторные шаровары, заправленные в ботфорты с отворотами от колен, казалось, не терпелось что-то сказать, но военачальница заговорила первой: