– Проводи его к воротам. – Недвусмысленный кивок в сторону замершего в проходе светловолосого альва с выпирающими скулами и тонкими в полоску губами – понимай: учителя музыки – заставил последнего нервно сглотнуть.
– Конечно, – отозвался безукоризненно вышколенный слуга. – Следуйте за мной, мастер.
Наставник Аарона, прижимая к груди папку с записями, приставными шажками обошел Синейн и – эльфийка могла бы поклясться! – со вздохом облегчения направился вслед за Сентенцием.
С виду не прочь рвануть за удаляющимися мужскими фигурами была и оставшаяся переминаться с ноги на ногу девица с тазом – герцогиня окинула ту взглядом с головы до пят.
«Что делать, не пропадать же добру, – решила для себя Синейн. – Освежиться бы и правда не помешало».
Подойдя вплотную к поднесенной прислугой емкости, военачальница основательно зачерпнула воды и плеснула себе на лицо.
Тут позади нее подала голос няня:
«Капсула времени все продолжала –
Отсчитывать в седмицы, месяцы и леты интервалы,
Подобно тому, как неутомимый бег своих капель
Отсчитывал и моросящий над городом дождь».
Эта приставленная лично к Аарону гувернантка очень любила поговорки, прибаутки да присказки, а потому озвученной реплике Синейн нисколько не удивилась.
– Надо думать, ты имеешь ввиду что-то конкретное? – вытирая лицо полотенцем, не глядя спросила герцогиня.
Няня расплылась в улыбке:
– Могущественная госпожа продолжает бахвалиться окружающим своим отменным чувством такта, а те продолжают шарахаться от нее по сторонам.
Военачальница буднично вернула полотенце к другим платкам на плече служанки и, опасно сузив глаза, воззрилась на воспитательницу сына.
Вообще-то, за такое можно было лишиться языка. И, безусловно, до этого бы дошло, не выпрашивая Аарон всякий раз снисхождения для няни. А так, стадии ударов плетью и ночевок в сарае вместе со скотом в их взаимоотношениях они уже прошли – более того, с годами тогда еще молодая и вспыльчивая Синейн даже научилась уважать прямоту домашней гувернантки.
– Из-за таких высказываний ты и не присутствуешь при встречах, где я действительно желаю выказать уважение окружающим. Проявляя, в числе прочих, и чувство такта.
К ним вышел Аарон – идеально пошитый на него зеленый шелковый кафтан, с пышными по версийской моде рукавами и шитыми золотом манжетами был наглухо застегнут.
– Готов? – просто спросила Синейн. Тот молча кивнул и поставил собранную сумку на пол.
Он старательно делал вид, будто не заметил начавшейся словесной перепалки, но получалось это пока не слишком хорошо. Как мать, герцогиня ощущала в нем внутреннее напряжение – было ясно, что сын не до конца понимал надобность в столь скором их отъезде и сопутствующей этому необходимости оставить здесь всех своих новообретенных друзей.
– Тогда спускаемся к экипажу, – подытожила высокородная эльфийка. Синейн, несомненно, все ему объяснит, но еще не время. Может позже, когда они будут далеко отсюда…
Уже успевшая отнести куда-то ванные принадлежности невысокая, но чудесно сложенная прислуга восприняла сказанное хозяйкой как личное поручение. Частыми, мелкими шажками засеменив к Аарону, она (с характерным «мой лорд») сделала быстрый реверанс и взяла лежавшую возле его ног сумку.
Однако Синейн на них внимания уже не обращала, полностью погрузившись в свои думы: итак, Аарон собран, а не снискавшие здесь широкой поддержки заповеди идеалов, стало быть, лишь осложняют и без того запутанный комок противоречий в альвийском обществе. Но в чем тогда причина, если не возмездие неправедникам? С какой-то ведь стати Эокраилд – с недавней поры, в лице Мюриэль – напал на Нурию с Неависом! Да еще с незавершенным конфликтом в Вендиасте! Спросите любого военного и тот вам скажет, что, не завершив войну с одной страной, нападать на две другие – экономическое самоубийство!
Причина должна быть, и должна быть веской.
…И если не от вечно помалкивавшей на эту тему принцессы, то из других источников Синейн была обязана сама найти ответ.
Отойдя к столику с напитками и немного поразмыслив, военачальница плеснула себе в кубок простой воды – сегодня всецело необходимо, чтобы ее рассудок оставался ясным.