Амегри затаил дыхание и ждал.
Внезапно с ближайшей секвойи вспорхнула стая пернатых птиц, чем, в сущности, с потрохами выдала укрывавшегося за стволом дерева невидимого гостя.
Доселе сновавшие вокруг охранные щупальца мгновенно вспыхнули красными сполохами: рядом кто-то прибег к ворожбе.
Инстинктивно выбросив руку перед собой, эльфийский послушник начал прямо по воздуху вычерчивать указательным пальцем замысловатые дуги, хорды и ломаные.
Она выскочила из своего импровизированного укрытия, точно фурия: темные волосы разметались по плечам, а ленты-лохмотья юбки будто сами собой обвивались вокруг голых ног.
Ведьма – ошибки быть не могло. Природа ее сил отозвалась в Амегри подступающим к горлу тошнотворным комком. Сжимая в руке тонкий стилет, которым, судя по хвату, чертовка пользовалась с ужасающей точностью, она вихрем летела в его сторону.
Выписываемые послушником руны стали наливаться мутно-желтым светом, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь поднятые тучи пыли. Пресвятая Айлин, скорее!
Колдунья уже замахивалась для броска.
Заклятие Амегри опаздывало. Быть может, всего на пару ударов сердца, но клинку этого явно достаточно, чтобы достичь цели.
И тогда неависец зачерпнул энергию леса – ужасное кощунство среди его эльфийских сородичей! – тотчас вокруг руки ворожеи, словно кисель, загустел воздух, выворачивая ей кисть.
Ведьма вскрикнула от боли – пущенный в Амегри кинжал ушел сильно выше и в сторону.
Захлестнувшая послушника энергия, не находя канала для выхода, хаотичным потоком хлынула в создаваемое им защитное заклинание: лучи зависших в воздухе рун вспыхнули ярче.
Колоссальным усилием упорядочив над ней контроль, Амегри бросил взгляд на чародейку – припав на одно колено, та шептала что-то себе под нос.
… А затем сеть дозорных нитей сошла с ума вовсе: сквозь астральную призму, казалось, даже небо стало меняться в цветовой гамме.
За спиной ведьмы из ниоткуда сформировался сгусток темной силы и, минуя хозяйку, ринулся на эльфийского послушника.
Поначалу напоминавший рой насекомых, на лету он трансформировался в скопление – с виду вполне себе материальных – осколков битого стекла.
Реакция могла быть единственно возможной – натянув принявшую облик белого копья сжатую, точно пружину, протозвезду, Амегри пустил ее навстречу зловещему облаку так быстро, как только мог.
Взрывного столкновения энергий не произошло. Вместо этого, преломившись и отзеркалив от небосвода, руна ударила по самим скобам вражеского заклятия, рассеивая их.
Эффект получился настолько ошеломляющий, что до еще мгновением ранее положенного быть изрезанным Амегри добралось всего-навсего облако водяного пара.
Первой пришла в себя ведьма.
Стоя как вкопанная с видом, что, будь у нее хвост, она, точно рассерженная кошка, била бы им из стороны в сторону, ворожея нерешительно поглядывала то в направлении своего бивака, то на эльфа и обратно. По-видимому, все же решив, что до своих вещей ей не добраться, девушка бросилась наутек.
Амегри только и нашелся, что прокричал:
– Подожди!
Ответа не было.
Поддавшись внезапному порыву и позабыв о предосторожности, послушник помчался вслед за колдуньей.
– Постой, говорю! – на бегу раздвигая и уворачиваясь от норовящих впиться в лицо веток, Амегри не упускал ее из виду.
– Ты! – крикнула она. – Враг!
– Я… Что?! – запнулся неависец. – Подожди!
… Он стал замечать опадающие всюду листья: роща умирала, отдав Амегри свою силу. К сожалению, единственную, что была у него под рукой, но выбора не было. Безусловно, этот грех еще только предстояло отмаливать.
Запрокинув голову, ведьма вдруг расхохоталась:
– Хочешь сказать, ты не враг?! – Смех-смехом, но, замедляя бег и поворачиваясь к своему преследователю, она болезненно потирала кисть правой руки.
– Я искал не тебя, – заявил послушник, останавливаясь на благоразумном отдалении. – И на привал твой наткнулся случайно.
Новый приступ хохота. Шквальная женщина!