– Я знаю об объявленной на тебя охоте местными управляющими, – продолжал Амегри, морщась от окружавшей ворожею ауры омерзительного свойства. Ощущение было примерно такое, как если набрать полный рот могильных червей. – Более того, с одним из них я даже встречался. Но, можешь верить или нет, я не присоединялся к охоте на тебе подобных.
На ее гладком, лишенном признаков возраста лице не отразилось никаких эмоций. Громкий смех, впрочем, прекратился.
– С чего мне тебе верить?
– А ты и не верь, – спокойно ответил неависец. – Но, если тебе что-то нужно из своих пожитков, можешь забрать и убираться на все четыре стороны.
Несколько мгновений, казалось, еретичка его изучала.
Она была такой низкой, однако умение держать спину визуально делало ее чуть выше. Зеленовато-карие, ореховые глаза, тонкий нос, высокие скулы, острый подбородок, чистые ровные зубы и рот. Словом, если бы не затравленный вид, Амегри бы решил, что она минимум дочь купца.
А то и вовсе из знати.
– Ладно, остроухий, – ведьма начала было огибать послушника по направлению к своей стоянке, но, помедлив, настороженно сузила глаза. – Ты сказал, что ищешь не меня. Но кого-то же ты ищешь.
Амегри отвел взгляд.
– Своих, – с неохотой признался он. – Я ищу своих.
– А-а, тех недобитых эльфских псов, что проходили здесь, – колдунья хищно ухмыльнулась. – Что ж, тебе повезло: отстаешь ты от них не более, чем на один дневной переход.
– Куда они пошли?
Какое-то время он молча наблюдал за тем, как еретичка шагала обратно к своему постою. Наконец, уворачиваясь от нависшего над тропою корявого сука, она указала на северо-восток.
Понимай: Канвилль.
Амегри кивнул в подтверждение своим мыслям – по его прикидкам, следы вели туда же. Если все так, то в одиночку нагнать медленно продвигающуюся группу сородичей ему не составит труда.
Вернувшись на тропу, которой изначально придерживался, послушник еще раз глянул на уже начавшую сворачивать лагерь девушку. Та как раз убирала опоры для навеса – к слову сказать, пущенный в Амегри стилет сейчас снова был при ней.
… И, несмотря на показную занятость, неависец был уверен в том, что ведьма также за ним приглядывала.
– Даже немного обидно, – принялась размышлять она вслух. – Что за мою голову объявили настолько низкую награду, раз не повадились даже неависские прихвостни.
Амегри хранил молчание.
– Ну, признайся, – злобно хихикнув, колдунья сделала глоток из бурдюка с водой. – Дело же не в каком-то вшивом «благородстве», а?
– А может, я просто тороплюсь, – выражение лица послушника оставалось непроницаемым. На миг задумавшись, он решил добавить в голос нотки угрозы. – А значит, торопишься и ты.
В ответ последовал нервный смешок. Затем пауза. И, наконец, промелькнувшее в глазах осознание того, что Амегри не блефует.
Ведьма быстро сглотнула и, не давая ему передумать, вернулась к сбору вещей.
Раздался магический толчок. А потом снова. И снова.
Совсем неподалеку.
Еретичка гневно воззрилась на Амегри с немым вопросом – тот едва заметно покачал головой.
Кто бы это ни был, толчки становились все ближе.
Дозорная сеть щупалец послушника пустилась сновать по округе, считывая природу толчков. Было в их отголосках что-то неправильное. Почти религиозное. Как… набат.
Девушка вскрикнула.
Мгновением позже ауру святости распознал и Амегри: значить это могло лишь одно – нагрянула инквизиция.
Пора было рвать когти.
Все его инстинкты говорили об этом. Но ведь он не сделал ничего дурного! В конце концов, если они ищут ведьму, неависец сам укажет на нее пальцем.
Тогда в чем же дело?
Погибающая роща? Да, его вполне могут подвергнуть допросу. В памяти Амегри всплыли воспоминания о сжигании еретиков и массовых чистках, проводимых местной инквизицией. Частью своей грешники в них угождали в храмовые подземелья, а частью отправлялись к праотцам, растерзанные разъяренной толпой.
– Вон там! Хватай их!
Чуть поодаль послушник успел заметить мелькнувший меж деревьев штандарт с белой дланью. А уже миг спустя просвистевшая мимо стрела вонзилась в широкий, в два обхвата, ствол секвойи у него за спиной.